— Ты догадлив, юноша, — донеслось из стен. Узник собственной могилы, видимо, окончательно решил перейти со мной на «ты». И года не прошло.

— Так тут мудрецом шести путей быть не надо. Твоя нежить не пролезет, даже если бы ты начал что-то ворожить вне гроба. Точнее, когда начал. Звери и обычные крестьяне тоже не подойдут, как и какие-нибудь грабители могил. Но, похоже, кое-кто чувствовал себя не слишком уверенно, решив занять твоё место, а потому оставил себе лазейку. А ну как враги придут? А в загашнике лежит целый мёртвый некромант. Можно отправить доверенного человека, который тебя выпустит, если всё станет ну совсем плохо. Только вот ты теперь этим воспользовался, устроив резню деревенских, на которую обязаны были среагировать те, кто подпадал под граничные условия. И вот мы здесь, — усмехнулся я, коснувшись мизинцем барьера и почувствовав, что он меня без проблем пропускает. — Хотя по уму бы такие вещи завязывать на родную кровь.

— Тогда пришлось бы рисковать либо собой, либо кем-то из своих детей и внуков. А этот позор моих чресл всегда был слишком мягкотелым для подобного, — донеслось из стен.

— Соболезную, — равнодушно пожал я плечами, а затем повернулся к воину. — Элсин, притащи, пожалуйста, какой-нибудь клинок.

— Зачем? — спросил парень уже на ходу.

— Чтобы безопасно открыть шкатулку, — ответил я, едва сдержавшись от какой-нибудь дурацкой шутки вроде «за шкафом». — Не хватало мне тут отравленной иглы или ещё чего.

— Уверен, что тут что-то может быть? — подал голос Винсент. — Мы ведь изначально должны были ему всё добровольно принести.

— С этим вполне мог справиться только один из нас. Шкатулки вообще можно было доверять открывать простым парням. Нашему дохлому знакомому их вряд ли было бы жалко, — покачал я головой. — Да и здоровая паранойя — залог здоровья параноика.

— То-то ты сюда добровольно полез, а не предлагал ждать прихода подкреплений со жрецами, — хохотнул рыцарь.

— Туше, — признал я свой косяк, беря в руки всё ещё тёплый меч одного из вояк. Что поделать, когда речь о некромантах, мой инстинкт самосохранения становится слегка избирательным. Хорошо хоть не ору про кровь кровавому богу и черепа труполюбов трону из черепов… Чёрт, даже в мыслях паршиво прозвучало.

Ну да меньше слов, больше дела. Кончиком клинка я поддел примитивную застёжку, стоя сбоку от шкатулки, а затем осторожно поднял крышку. К моему удивлению, ничего не произошло. Заглянув внутрь, я увидел фрагмент вполне себе мясистого сердца здорового цвета и произнёс:

— Знаешь, а для покойника твоя сердечная мышца в отличном состоянии.