— Вроде справились, — выдохнул рыцарь.
— Угу. Не ранен? — спросил я.
— Не, броня спасла, — отозвался он. — Ты?
— Нормально, — ответил я. — Но с горгульями было близко. Охренеть можно!
— Про летающую нежить разговора не было, — кивнул он в свете лучины.
— Надеюсь, урод её не на скорую руку сделал, когда увидел, что меня на крыше нормально не достать, — проворчал я.
— А некрохимер вообще можно так быстро делать? — спросил рыцарь, осматриваясь по сторонам и слыша, как за стенами ходит нежить.
— Наверно, можно, — пожал я плечами. — Но если нашему противнику это по силам, то самое время подумать о вечном. Потому что нам кабзда.
— Мы умрём? — раздался со стропил голос Цалины.
— Все умрут однажды, но мы пока живы, — отозвался я, а потом сам забрался наверх, посмотрев в щель между досок. Нежить ходила вокруг, но на крыши пока больше не лезла, и это было странно. Тут не брёвна стены, проломиться куда как легче. Так какого ж органа они тупят? Или у кукловода совсем мозг в негодность пришёл?
Глава 12
Не зная, что творится в гнилой башке некроманта, я предпочёл не давать ему лишнего времени на рассуждения. Можно было бы расширить щель — то, что дерево давно срублено, не было для друидов большой проблемой, — однако корни, закрывшие окошки конюшни, всё-таки были предпочтительней. Так что я спустился вниз и отправил некрохимерам горячий привет в виде огненного шара с криком:
— Не подавись!
Одна из тварей сгорела в пламени, остальные ринулись в нашу сторону, но, как и ожидалось, были крупноваты, чтобы пролезть внутрь. Зато их активные попытки это сделать весьма порадовали Винсента, что чувствовал себя несколько обделённым после тех фейерверков, что устроил я.
Вообще воины в этом мире занимают доминирующую позицию относительно волшебников. Потому последние служат первым придворными чародеями, а не рыцари являются телохранителями каких-нибудь «магорождённых господ». Это не случайно и проистекает из нескольких причин. Во-первых, каждый аристократ в первую очередь воин, а потом уже всё остальное, но не каждый чародей является боевым магом. В волшебстве вообще довольно много мирных путей — от алхимии до целительства, к тому же маги в массе своей могут называться интеллигентами, которые не слишком жалуют драки. Конечно, тот же алхимик при нужде может кинуть склянку, что, разбившись, убьёт кучу народа ядом, перешедшим в газообразную форму вне сосуда, но тем не менее. Во-вторых, соотношение сильных магов и сильных воинов склоняется в сторону агрессивных мужиков с острыми железками. И почти у всех аристократов есть какие-никакие амулеты против волшбы. Которые придворные маги сделали своим господам, да. В-третьих, несмотря на всю феодальную раздробленность, рыцарство куда лучше организовано, а колдуны те ещё индивидуалисты. Уверен, что легенды на Земле о магах, которые в одиночестве в своих башнях живут, тоже не на пустом месте взялись. А здесь такие реально есть, хотя они и исключения из правил. Всё-таки для чего-то подобного нужно иметь силушки не меньше, чем у Корнегура, иначе не объяснишь местному владетелю, почему это ты будешь жить на его земле, не платя налоги, а он к тебе будет обращаться не с приказами, а с вежливыми просьбами. Ну а в-четвёртых, свою роль сыграла Церковь Света, всё-таки «отключение магии» — аргумент серьёзный, как и световые барьеры с исцелением бойцов прямо на поле боя. Вот и вышло по совокупности причин, что обычно аристократы смотрят на магов сверху вниз, считая себя «главными на районе». Но я собрал в начале боя больше скальпов, так что рыцарь жаждал реабилитироваться в своих собственных глазах. А то как-то неудобно ж перед предками.