А через мгновение новая атака противника заставляет меня уйти в перекат. Только вот встать из него уже не получается, потому что я буквально проваливаюсь в землю на метр, как в воду. На поверхности торчит только голова, почва сдавливает тело будто тисками. Осталось только раздражённо фыркнуть:

— Готов.

— Ну, на этот раз хотя бы помог размяться, — усмехнулся в зеленоватую бороду Корнегур. — Вылезай давай и приводи себя в порядок, ужинать будем.

— Ага, — давя в себе лёгкое раздражение, кивнул я учителю, который отпустил контроль над землёй, что меня удерживала и вполне могла размазать по его воле.

Ну вот что за непруха? Нормальные попаденцы из пары прочитанных мной когда-то дурацких книжек призывались богами и императорами в час нужды и практически сходу получали силушку богатырскую, волшебу архимажескую, артефакты невбубенные и кучу красивых девок на сдачу. А у меня всё не как у людей. Сначала умер оттого, что в квартире подо мной засели какие-то сраные террористы, которые знатно бабахнули напоследок во время внезапного штурма. Потом переродился сиротой при живых родителях, которые скинули плод своей греховной связи деревенскому жрецу Света. Вроде нормальную жизнь прожил, о большом спорте мечтал, в непобедимой и легендарной честно отслужил, от травмы колена не сломался и не спился, работал на совесть, не убивал, не грабил и прочей дичи не творил, но чувство такое, что где-то успел серьёзно так нагрешить. Только вот где?

Выбравшись на поверхность и почистив заклятием одежду от влажной болотной земли, я усмехнулся. Иногда, особенно после того, как мне прилетит, брюзжу почти по-стариковски, хотя в прошлой жизни в девяностолетнюю развалину превратиться не успел, да и в этой всё оказалось не так уж плохо.

Отец Шарп, да будет ему на том свете лучше, чем на этом, воспитал меня как собственного сына, не пришлось познать ни голода, ни нужды. Хотя мне, взрослому мужику в теле ребёнка, тяжело было воспринимать его как приёмного родителя… Но, возможно, напрасно. Со времени его смерти прошло почти три года, и пусть некромант, ударивший в его спину, сдох, но вот посох труполюба, что, судя по всему, был наделён собственной волей и разумом, волшебным образом пропал у нас из-под носа. Мне никогда не импонировал образ мстителя, но эту магическую палку я очень хотел найти и сжечь к такой-то матери вместе с новым владельцем, буде таковой у неё появится. Сам же скромный седобородый деревенский пастор, как в своё время выяснилось, был в более молодые годы специалистом церкви Света по деликатным делам, предпочитающим двуручнику братьев-меченосцев остро наточенный кинжал. Подробностей мне узнать не удалось, старик не любил вспоминать этот период своей жизни и тем более говорить о нём, а также поначалу учил меня исключительно исцелять, а никак не убивать. Однако несколько изменил своё мнение, когда я сбежал в лес и напросился в ученики к обосновавшемуся в наших краях друиду. Конечно, моя выходка ударила по нему, но что было делать?