— Ты что-то придумал? — слконила я голову на бок.
— Есть одна идейка, — неопределенно отозвался Виктор. — Сейчас посмотрим, как пойдет.
Парень обошел стол и взял грозовые клинки. Они были парные, но не одинаковые, и тем необычные.
Я окинула взглядом сердито взъерошенную команду и вздохнула. Виктор начал привычный отсчет.
До появления бестия осталось три… два…
59
— Проходим до середины, проверяем новые роли, — повторил Виктор.
Команда отозвалась нестройным хором ответом «Хорошо», «Ладно», «Угу».
И мы сорвались с места, перестраиваясь под новый порядок. Впереди теперь несся Эгилл, и казалось, ему не только выдали меч, но и влили какой-то забористый ускоритель. А может раньше лекарская сумка придавливала и физически, и морально, не давая повода показать себя.
Случайно вылезший на тропинку когтистый заднелап оказался располовинен на ходу. Эгилл не успел выдернуть меч из рассыпающейся искрами теши, как в голову зверюге влетела тяжелая стрела, буквально сдернув заднелапа с клинка бывшего лекаря.
Я обернулась на Микаэля, с максимально недовольной рожей опускавшего лук. Эгилл кивнул товарищу, и команда поспешила дальше.
Стрелял любитель тяжелых двуручников, кстати, через наши головы, потому что он замыкал цепочку. В середине был Виктор и я, а Стефан так и скользил по теням растущих вдоль тропинки кустов. И время от времени рядом с нами вспыхивали искры от рассыпающихся представителей бестиария, словивших теневую стрелу.
Мы бежали по правой тропинке, где на финале обязательно должна обитать какая-нибудь здоровенная дрянь. И, поскольку Виктор решил не мелочиться и выбрал самый высокий уровень сложности, спустя десять минут задорного бега нас радушно встретил… встретила… встретило…
Некое живое существо высоток в два этажа нашей жилой башни, щупальцами и шестеркой глаз, метающих шаровые молнии.
— Врассыпную! — рявкнул капитан, и мы метнулись в разные стороны.
Я спряталась за бревном, от которого во все стороны тут же разлетелись щепки — зверюга метала молнии.
А самое поганое, что я даже не могла вылезти шмальнуть в ответ!
Зло сжала мечи и принялась оглядываться.
Микаэль, спрятавшийся за валун, равномерно и спокойно стрелял по зверюге. Сначала на его лицо четко отражалось равнодушие и даже какая-то ленца, но с каждой новой спущенной стрелой проступали новые эмоции.
Мрачное упорство, хищная злость, азарт охотника…
Он спускал и спускал стрелы, что заставляли содрогаться огромную тварь, а я смотрела и понимала — решение принято.
И не потому что Микаэлю сильно нравится или он вдруг почувствовал непреодолимую тягу к новому оружию. Он понимал выгоду для команды и победы, и она была важнее личных предпочтений.