Шкура вспыхнула, и все темные духи-змеи мгновенно исчезли. Словно были связаны с ней какой-то невидимой нитью…

— Ну что, ворон? — довольно заорал Богша. — Неужели ты думал, что сможешь взять меня приемом, который уже однажды использовал? Не для того я столько лет ходил по морям, чтобы так легко тебе даться! Если я что-то использую против своих врагов, то всегда готов к тому, что они смогут сделать ответный ход. А вот ты как будто начал считать себя слишком умным и сильным! Не слишком ли рано для того, кто совсем недавно отрастил свои третью и четвертую лапы?!

Насте показалось, что старый ведун уж слишком нагло разговаривает с самим зверем Велеса. Как бы тот не наказал его за дерзость, воспользовавшись малейшей ошибкой с его стороны… Но тут яростное карканье в голове девочки показало, что ворон на самом деле в ярости, а значит, ответить на ход Богши, специально подставившегося именно под ту атаку, которую есть чем отразить, хозяину идола было просто нечем.

«Кстати, а не воспользоваться ли этим моментом для атаки? — Настя неожиданно осознала, что ее старшие товарищи без возможности использовать простые наговоры и зелья пока умудряются лишь не умереть. Но сами при этом никак не могут нанести удар. — Ну, это ненадолго!»

— Получи, пернатый! — Настя не стала больше разговаривать с вороном Велеса, а попробовала хорошенько вдарить по тому своим натренированным ведунским сознанием.

Это было как просить о помощи Даждьбога, только вместо просьбы — оплеуха. И, кажется, у девочки получилось. Не нанести сильный удар, способный как-то навредить даже части сознания такого существа как один из зверей Велеса — но отвлечь внимание. На считанные секунды ворон сосредоточился только на Насте, словно хватая ее невидимыми когтями и разрывая на части.

— Ааааааа! — девочка не выдержала навалившейся боли и, рухнув на колени, сжалась в комочек.

Ей очень хотелось, чтобы эта пытка поскорее прекратилась, и вместе с тем она ждала, как этой паузой воспользуются Богша с Олегом. И те её не подвели.

Почтарь все это время специально держал за щекой ягоду клыковицы. Сорная, ядовитая — здесь рядом с идолом она тоже не могла на него подействовать, но вдруг Олег почувствовал на языке легкую горечь и тут же догадался, что это может означать.

— Семнадцать корней перунова дерева! — почтарь на ходу прокричал Богше, напоминая, что именно тут все это время раскидывал, а потом перекинул ему еще кусок деревяшки, чтобы старому ведуну было проще на них настроиться.

«Корни перунова дерева? — несмотря на уже ускользающее от нее сознание, Настя невольно задумалась над услышанным. — Так называют отростки лесных великанов… Молния бьет в столетние дубы и сосны — что-то помельче сгорит без следа, а вот от таких гигантов кусочки могут и остаться. И если их собрать да правильно вложить силу… Будет взрыв! Но что он даст? Идол слишком далеко, ворон уже через пару мгновений снова накроет все своей силой… Что задумал Олег?»