Мы обе горевали от одной мысли, что скоро расстанемся. Тогда мне было чуть больше семи лет.

* * *

Ранним утром мать разбудила меня.

— Быстро одевайся, иначе опоздаем на паром. Давай же, пошевеливайся!

— Но я не попрощалась с Аминой!

— Забудь про нее! Одевайся и приходи пить молоко. Время поджимает. Не серди своего отца!

Я быстро оделась и залпом выпила стакан молока в надежде, что перед отъездом успею попрощаться с подругой. Но когда я уже выходила из дома, мать схватила меня за шкирку.

— Вернись, паршивка! — крикнула она. — Амина спит, сейчас только пять часов утра!

В который раз Лапочка утешил меня. Я смирилась с тем, что не скажу «до свидания» лучшей подруге.

Вслед за отцом из дома вышли мои братья. Мать толкнула меня, снова велев поторапливаться. Протянув корзину, которую мне предстояло нести, она выхватила у меня из рук мишку.

— Не хочу, чтобы ты таскала эту дрянь, достаточно тебе и корзины! — С этими словами она закинула Лапочку на шкаф.

— Мама, пожалуйста, отдай мне мишку! — изо всех сил закричала я, давясь рыданиями.

Мать оставалась бесчувственной к моим слезам. Вытолкнув меня из дома, она заперла дверь, после чего направилась к соседке, чтобы отдать ей ключ. Открыв дверь, мать Амины заметила, в каком я состоянии.

— Что случилось, моя прекрасная Самия?

— Не хочет уезжать, не попрощавшись с подружкой! — возмущенно воскликнула мать.

— Подожди, Варда! Я разбужу Амину. Это очень важно.

Я продолжала плакать, требуя своего мишку. Амина быстро сбежала по лестнице и бросила в сторону моей матери взгляд, полный ненависти.

— Я здесь, я здесь, не плачь больше, — повторяла подруга тем голосом, каким обычно старшие утешают младших.

Я зарыдала еще сильнее:

— Лапочка остался на шкафу в коридоре. Я не смогла его оттуда забрать и теперь не смогу ему ничего рассказать, и он ничего мысленно не передаст твоим куклам. Как же мы будем общаться?

— Поторапливайся и выходи! Иначе сильно пожалеешь, — пообещала мне мать, буквально клокоча от гнева.

Амина едва успела сказать, что пойдет и заберет Лапочку и что всегда будет о нем заботиться. После этого я вышла, опустив голову, чтобы никого не видеть.

Я села в совсем новую красивую машину отца. Господи, как же я была несчастна без Амины! А теперь у меня не было и Лапочки — единственного утешения. Мне уже не хватало лучшей подруги. Я снова и снова думала о наших играх и обо всем, что мы пережили вместе. Как же несправедлива ко мне жизнь!

Что со мной будет там — в стране, о которой я совсем ничего не знаю? Все вокруг меня улыбались, а мое сердце буквально разрывалось от горя. Братья пребывали в радостном возбуждении, предвкушая, сколько хорошего ожидает их в Алжире. Устроившись на передних сиденьях, родители говорили о нашем новом доме на берегу моря, обсуждали, что там нужно будет сделать. Все строили планы на будущее, я же думала только о прошлом, о котором уже тосковала! Стоило мне лишь подумать о своей новой стране, как я чувствовала смутное беспокойство, охватывающее меня, казалось бы, без всякой видимой причины.