* * *

Вместе со своими родными я поднялась на борт огромного парома, сойти с которого через сутки нам предстояло уже в Алжире. Мне не хотелось выходить из каюты, которую я делила с младшими братьями. Однажды в полдень, когда они бегали по палубе, мать спустилась за мной. Она велела мне отправиться в роскошный ресторан, находящийся здесь же, на пароме, но я не захотела даже подняться на ноги. Мать впала в ярость. Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние, она резко схватила меня за руку.

— Вставай! — крикнула она, занося ладонь для удара.

Я закрыла лицо, но, к моему большому удивлению, мать передумала меня бить.

— Знаешь, почему мы покидаем Францию? Какова главная причина? — неожиданно спросила она.

— Нет… — чистосердечно призналась я.

— Мы делаем это ради вас, наших детей, и в особенности ради тебя! — торжественно объявила мать.

— Ради меня?

— Да, ради тебя! Франция — не самая подходящая страна, чтобы воспитывать детей. И еще меньше она подходит для воспитания нашей дочери. Мы хотим дать тебе правильное воспитание, достойное хорошей мусульманки.

Я не представляла, что означают слова «хорошая мусульманка». Вскоре мне предстояло открыть это для себя.

Наступила ночь, и все отправились по своим каютам. Мать пошла укладывать моих братьев, приказав мне укрыться одеялом, что было немедленно выполнено. Затем, погасив свет, она вышла из комнаты.

— Самия, как ты думаешь, в Алжире очень жарко? — спросил Камель, самый младший из моих братьев.

— Думаю, да.

— Как по-твоему, люди там добрые? — снова спросил он.

— Конечно добрые. Там живут наши бабушки и дедушки, они наверняка будут нас баловать. Спи, братишка.

Закрыв глаза, я снова представила Амину. Сейчас она уже, безусловно, забрала моего мишку со шкафа. Не сомневаясь, что Лапочка в безопасности, я спокойно уснула.

Ранним утром нас разбудил пронзительный крик матери:

— Вставайте, быстро! У нас всего два часа, чтобы позавтракать и собраться. Самия, помоги Малеку одеться, а потом — живо в ресторан!

Я помогала Малеку, который был на год младше меня, она же в это время одевала Камеля.

— Самия, я люблю тебя, — очень серьезно заявил Малек. — Мне так грустно, когда мама на тебя злится. Когда я вырасту, буду тебя защищать и никому не позволю тебя ударить.

— Ты такой добрый, Малек! А теперь идем, иначе мама будет недовольна.

Смеясь и крича, мы побежали подлинному коридору парома догонять остальных. Каждый занял место за столом, чтобы позавтракать. Вскоре нам предстояло ступить за землю предков.

— Проезжайте! Проезжайте! — кричал капитан парома, раздраженно махая на нас руками.