— Нет, это я хочу сюда. Я ее первой увидела! — настаивала я.

С приходом матери наш спор очень быстро закончился.

— Хватит ругаться! — отрезала она, отстранив меня и взяв на руки моего брата. — Дорогой, эта комната будет твоей, и ты сможешь разместить здесь свою прекрасную железную дорогу. А ты, Самия, займешь комнату в глубине коридора, рядом с комнатой своего младшего брата Камеля. Если он начнет плакать, ты услышишь и придешь его успокоить.

Отправившись спать, я поняла, что у меня самая маленькая комната в доме. Я рассердилась, но мой гнев быстро исчез при мысли, что мне совсем нечего здесь разместить, даже мишки нет. Я со своими воспоминаниями занимала лишь ничтожный уголок огромного дома.

Забравшись в кровать, я до полусмерти перепугалась кромешной темноты. Теперь новый дом наводил на меня ужас. Натянув на голову одеяло, я пыталась думать о чем-нибудь приятном. Обнимая вместо моего обожаемого Лапочки подушку, я стала мурлыкать песенку, которую пела с Аминой.

Неожиданно послышался плач Камеля. Я соскочила с кровати и направилась в его комнату, находящуюся в конце темного коридора. Включив свет, я принялась успокаивать братишку:

— Тише, малыш! Все будет хорошо. Я здесь!

Обняв Камеля, я напевала колыбельную песенку, которую часто пела ему мама. Он успокаивался, но поднимал крик всякий раз, когда я пыталась уйти. Выбившись из сил, я решила принести его матери. Но темнота в коридоре еще больше перепугала малыша, и он принялся орать во все горло.

— Тише, Камель, тише, — шептала я. — Мама сейчас придет.

Стоило мне это сказать, как мать открыла дверь. Резким движением, буквально отшвырнув меня к стене, она выхватила у меня брата.

— Почему он плачет? — раздраженно спросила она.

— Он плачет уже давно. Я пытаюсь его успокоить, но ничего не получается.

— Возвращайся к себе в комнату, мне надо кое-что тебе сказать! Пошла! — И она толкнула меня перед собой.

Без единого слова я повиновалась, слишком хорошо зная свою мать. Когда она в гневе, самое лучшее помалкивать.

— А теперь садись и слушай меня. И, главное, опусти глаза! — приказала она.

Я тотчас же повиновалась.

— Тебе, как никому другому, удается постоянно портить нам жизнь. Ты не в состоянии успокоить малыша, при этом не переполошив весь дом посреди ночи. Наверняка ты сама его и разбудила, потому что тебе было страшно. Я тебя очень хорошо знаю, дрянь ты такая! Задохнись под своим одеялом, исчезни с моих глаз долой! Когда только Всевышний призовет тебя к себе… — произнесла она, возведя глаза к небу.

Чтобы избежать ее гнева, я сжалась под одеялом в комок, пытаясь сделаться как можно меньше. Назвав меня еще множеством нелестных слов, мать вышла из комнаты. Я была крайне взбудоражена. Чуть позже, высунув голову из своего убежища, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я молила Всевышнего за себя, но особенно за свою подругу и своего мишку-Лапочку.