— Еще одна! — насмешливо воскликнул полицейский. — И что сделал вам муж? Избил?

— Да, избил и изнасиловал. А затем угрожал сжечь нас живьем.

— Мадам, это всего лишь угрозы, пустые слова, чтобы напугать вас. По сравнению с теми проблемами, которые сейчас у нас в стране, это сущие пустяки. Если нам придется арестовывать всех алжирских мужей, которые бьют своих жен, в тюрьме окажется все мужское население страны.

Говоря, он не сводил с меня насмешливого взгляда.

— Не думаю, чтобы все мужчины били своих жен, — покачала я головой. — Мы пришли к вам, полагая, что ваша задача — защищать нас. Наша жизнь находится в опасности.

— Вы считаете, что ваш муж террорист? — спросил он, на этот раз более серьезным тоном.

— Он придерживается фундаменталистских взглядов, но не думаю, чтобы он был террористом.

— Ладно. Вопрос исчерпан, мадам. Возвращайтесь к себе и сами улаживайте свои семейные разногласия. И напоследок маленький совет: в следующий раз, когда будете надевать хиджаб, делайте это правильно, чтобы не было видно волос. Будьте достойны хиджаба, который носите, либо не надевайте его вовсе.

Я не привыкла носить хиджаб, поэтому он немного соскользнул, открыв волосы. Поправив его, я не смогла удержаться от вопроса:

— Значит, чтобы вмешаться, вам нужно сначала услышать, что муж убил жену?

— Если он вас убьет, попросите кого-то из ваших дочерей обратиться к нам, — заносчивым тоном ответил полицейский.

Я окончательно убедилась, что на их помощь мне нечего и надеяться.

Слабый лучик надежды угас. Я снова чувствовала себя приговоренной. Идя по улице, я замечала, насколько сильно все изменилось. Прохожие глазели на нас, понимая, что мы не местные, а эмигранты, чужаки с неподобающим образом мыслей.

Когда мы проходили мимо, бородатые мужчины в афганской одежде что-то тихонько говорили друг другу. Слыша: «Франция», «эмигрантки», я все меньше и меньше чувствовала себя своей в родной стране.

Слава богу, еще остались мужчины, одевающиеся по-западному, но их образ мыслей, скорее всего, был таким же, как у их соотечественников, одетых иначе.

Мы ускорили шаг. Вернувшись домой, я сняла хиджаб, и мы вместе принялись размышлять, отыскивая новое решение проблемы.

— А если нам втроем уехать из этой страны, что ты об этом думаешь? — предложила Нора. — Я больше не хочу здесь оставаться.

— Прекрасная мысль, но как ее осуществить?

— Возьмем с собой только самое необходимое, чтобы двигаться побыстрее. У тебя есть наши паспорта и достаточно денег, чтобы купить билеты, и… прощай Алжир! Сама рассуди, мама, это наилучшее решение.