– Дайте позвонить, – потребовала я, поднимаясь с колен.

Хаммер словно не услышал меня.

– Только попробуй снова спрятать хоть одну шмотку, – угрожающе начал он, приподняв мое лицо за подбородок. – Прямо отсюда топай в прачечную.

Я энергично закивала:

– Как прикажете, сэр.

Сейчас я бы согласилась даже оставить одежду здесь, лишь бы Хаммер сдержал обещание.

– У тебя две минуты, – он подвинул телефон. – Время пошло.

Не сводя взгляда с часов, я набрала номер.

– Пап, – пробормотала я, едва в трубке смолкли длинные гудки.

– Ва… Мара? – искренний испуг в голосе отца быстро сменило недовольство. – Почему ты звонишь? Тебя отчислили?

Интересно, его волнует что-нибудь, кроме денег?

– Я в порядке, – я отвернулась от Хаммера, который с интересом ловил каждое слово, и прошептала, прикрыв ладонью рот: – Пап, съезди к мистеру Честеру. У него… кое-что осталось.

Не дожидаясь реакции отца, я положила трубку. Надеюсь, он избавится от снимков в ближайшее время, и мне больше не придется вздрагивать, открывая тумбочку или заправляя кровать. В том, что неизвестный по-прежнему будет присылать записки, я не сомневалась, но без доказательств они так и останутся клочками бумаги. Эта мысль придала мне сил, и я с вызовом посмотрела на Хаммера. Наверняка он все слышал, но, как ни странно, ни глумиться, ни задавать вопросов не стал, только напомнил о прачечной. Не рискнув испытывать его терпение, я постирала все, в чем заходила в кабинет. Смысла хранить «улики» не было – после того, на что пришлось согласиться ради звонка, мне не помогут ни следы на одежде, ни свидетели.

На обратном пути к блоку я встретила Блейза. Он направлялся в столовую, но заметив, что я тащу тяжелый мешок, настоял на помощи. Я слишком вымоталась, чтобы спорить. По дороге Блейз сыпал шутками, и когда я не засмеялась над веселым, на его взгляд, анекдотом, пообещал за ужином принудительно накормить шоколадом.

– Или ты предпочитаешь леденцы? – он поиграл бровями.

Я напряглась. Если Блейз видел, что произошло у Хаммера, мне не избежать проблем. Пока я лихорадочно придумывала отговорки, мы поравнялись с блоком. Блейз перекинул мешок на другое плечо и наклонился ко мне:

– У меня как раз есть один. Хочешь посмотреть?

В его голосе не было ехидства, только самолюбование. Он точно вел бы себя иначе, если бы знал, что я делала в кабинете.

– Соглашайся, он большой, – не унимался Блейз. – Просто огромный.

Сидевший у входа на мужскую половину Макс проводил нас недовольным взглядом.

– О да, наслышана, – томно протянула я, небрежно откидывая назад прядь волос, как это любила делать Мара. – Но, черт побери, ты слишком хорош для меня.