Вернувшись в блок, я закинула в тумбочку очередной листок с посланием:

«И что ты сделаешь?»

И принялась терпеливо ждать. Несколько дней я наблюдала за всеми, но не замечала ни слежки, ни пристального внимания к себе. Я даже прилюдно помирилась с Максом. Отчасти, чтобы не донимал недовольными взглядами, с другой стороны, если убийца он, пусть думает, что я его не подозреваю.

Каждое утро я вставала раньше обычного, а по ночам долго не позволяла себе закрывать глаза, лишь бы иметь возможность выследить убийцу. Я бы и вовсе не спала, но усталость брала свое. К пятнице записка все еще оставалась без ответа, а в моей копилке был лишь необходимый минимум – четыре балла. Отличники преуспели немногим больше – всю неделю нас усиленно пичкали лекциями и устраивали теоретические тесты, которые не оценивались. В день финального отбора на меня нахлынула апатия. Я не выкладывалась ни при подъеме по канату, ни во время забега, но все-таки умудрилась обогнать Роба на финише. Он даже не стал добегать последний круг – только обреченно махнул рукой и пошел к блоку. У Фолкнера вылетела Бонни. В отличие от приунывшего Грега, она не выглядела расстроенной и отшутилась в ответ на мое тоскливое «сожалею»:

– А я нет, здесь скука смертная. К тому же я давно переобщалась со всеми парнями, а узнать Фолкнера поближе все равно не судьба.

Я не удержалась от улыбки, а Талула закатила глаза.

– Не скучайте, – обняв нас на прощание, Бонни легко заскочила в автобус и послала всем воздушный поцелуй, а я поймала себя на мысли, что немного ей завидую.

Вечером обе группы собрали на площадке у блока.

– Поздравляю, – начал Фолкнер, рассматривая свою пятерку финалистов – Грега, Виктора, Рока, Фреда и Мэлвина. – Вы продержались шесть недель.

– Но это был лишь отборочный этап, – продолжил Хаммер, проходя мимо, и не удостаивая взглядом никого из нашей четверки. – С завтрашнего дня начнутся полноценные тренировки. А через месяц вас ждет итоговый экзамен.

Я вытаращила глаза – нам торчать здесь еще четыре недели?

Увидев мой опешивший взгляд, Хаммер добавил:

– Те, кому условия не подходят, могут собрать вещи.

– Вольно, – подытожил Фолкнер. – Всем разойтись.

– Наконец-то, – стоявшая рядом Талула расслабила напряженные плечи и легонько ткнула меня в бок. – А ты чего такая кислая? Отчисления закончились, месяц можем жить спокойно.

– Я рада, – еле слышно буркнула я, разворачиваясь к блоку.

Это ей было нечего опасаться, мне же предстояло провести в обществе убийцы еще четыре недели.

– Даже и не думай слинять, – Блейз поймал меня около двери и по-хозяйски уложил руку на талию. – Надо отпраздновать.