– Или из ревности, – Макс обнял меня за плечи и подмигнул: – Ведь у нас, в отличие от него, есть девушки.

Я с трудом сохранила спокойствие на лице и игриво – в духе Мары – шлепнула его по рукам:

– Надеюсь, ты их вымыл?

Макс тут же пообещал помыться целиком, почистить зубы и побрить некоторые части тела. Пока он шутливо перечислял все косметические процедуры, на которые готов пойти, если я соглашусь остаться с ним в душевой, меня разрывало от подозрений. Почему Макс вообще заговорил о ревности? Догадался, что связывает меня с Хаммером, и намеренно провоцировал? Или просто ляпнул в тему? Даже засыпая, я не могла перестать думать о его словах. И о том, как долго Хаммер будет припоминать мне выходку Блейза.

Ответ на последний вопрос я узнала на следующее утро, пробежав на разминке четыре штрафных круга. Блейзу повезло еще меньше – Хаммер повторно загнал его на полосу препятствий, а потом и вовсе заставил отжиматься в грязи. После обеда нас двоих ждал марш-бросок с утяжелителями до ближайшего шоссе, в то время как Макс с Талулой отделались обычным спринтом на стадионе. На ужине я клевала носом и была готова уложить голову прямо в тарелку с макаронами.

– Я начинаю думать, что Макс прав, – сидевший рядом Блейз кивнул в сторону стола инструкторов. – И Хаммер звереет из-за ОСН.

– Что? – машинально переспросила я, отодвигая поднос. К черту еду, надо поспать.

– Острая сексуальная недостаточность, – пояснил Блейз и неожиданно предложил: – Попробуй с ним пофлиртовать, тебе же это не составит труда. Уверен, ему понравится. А то, что Хаммеру приятно – нам полезно.

От удивления я не нашлась, что ответить. За меня это сделала Талула:

– Какой же ты говнюк, Ксандер! Мог бы давно извиниться перед Хаммером, а не заставлять Мару отдуваться за тебя.

– Почему только за меня? К ней он тоже цепляется.

Оставив их препираться, я выбросила недоеденный ужин в мусорный бак и вышла из столовой. Сегодня я не готова к словесным баталиям. И уж тем более мне не до флирта. Дойдя до блока, я без единой мысли рухнула на кровать и уснула, так и не раздевшись.

Утром Хаммер со злорадством сообщил, что свободное время по воскресеньям теперь будет сокращено вдвое, и погнал всех на очередную пробежку. Фолкнер и вовсе не снизошел до объяснений и прямо с построения отправил группу на стадион. Наблюдая, как его парни разогреваются перед эстафетой, я поймала себя на мысли, что идея сделать Хаммеру приятно в обмен на спокойствие уже не кажется бредовой. Даже Талула начала улыбаться и заискивающе кивать, стоило ему заговорить об усилении программы тренировок и выездах в пустыню. Но сколько бы она ни старалась отличиться, Хаммеру ничего не нравилось. Ни как мы бегаем, ни как отжимаемся, ни как качаем пресс – на все у него было одинаково недовольное выражение лица. И оно стало еще мрачнее, когда Блейз протянул мне руку, помогая встать после планки.