– Не хочу, – он отрешенно уставился в одну точку. – Я устал видеть каждую ночь, как он разбивается.

Ясно, снова Спенсер. Макса по-прежнему не отпускали мысли о брате. На мгновение мне стало стыдно – я не вспоминала Мару так часто.

– Это не твоя вина, – я коснулась его плеча и легонько сжала, но утешение не подействовало.

– Я знаю, чья, – глаза Макса недобро блеснули. – И отомщу.

У меня похолодело в груди. Неужели гибель Спенсера тоже не была несчастным случаем?

– Хочешь сказать, его убили? – еле выдавила из себя я.

– Уж поверь, это была не просто авария.

Я поежилась от озноба, и придвинулась к Максу:

– Кто ее подстроил?

Вместо ответа последовал тяжелый вздох.

– И как ты узнал? – допытывалась я.

Окончательно опьянев, он уронил голову на грудь.

– Нет! – я пыталась его растормошить. – Не отключайся!

Но Макс уже тихо посапывал, выпустив рук флягу. Звякнув, она окатилась в сторону.

– Так вот, кто ее спер! – обрадованно воскликнул Блейз, поднимая пропажу. И, тряхнув флягой, разочарованно добавил: – И, конечно же, все вылакал.

Он подошел ближе и удивленно присвистнул:

– Уоллис, да ты в хлам!

– Если его кто-нибудь увидит в таком состоянии, нам крышка, – прошептала я, с тревогой глядя в сторону двери.

– Не паникуй, папочка все уладит, – Блейз подхватил обмякшее тело со стула и потащил за перегородку.

Я семенила следом, придерживая волочившиеся по полу ноги Макса, и гадала, как он узнал правду об аварии, и как убийство Спенсера связано с Марой. В том, что связь есть, я не сомневалась – они оба должны были попасть в программу, и оба погибли незадолго до отборочного этапа. И наверняка от руки одного и того же человека.

– Проспись, друг, – Блейз уложил Макса на пол за барной стойкой.

На секунду тот приоткрыл глаза, простонал «Спенс» и снова вырубился. Покопавшись в ящиках, я извлекла на свет забытый кем-то рулон туалетной бумаги и заботливо подсунула ему под голову.

– И что дальше?

– Дождемся, когда стемнеет, – пожал плечами Блейз. – Приведем нашего неумеху в себя и доведем до блока. И там уже я устрою ему контрастный душ. А теперь пошли, пока не заявился внедорожник, – он поманил меня за собой.

Перед выходом в общий зал я обернулась. Макса надежно скрывала стойка, но меня не отпускало чувство тревоги. Вдруг он повернется во сне и его станет видно от двери? Или еще хуже – утром забудет, о чем рассказывал. Почему Макс вообще так долго молчал? Не был уверен в своей правоте? Или… собирал доказательства? Получается, если он заговорил сейчас, значит, у него появилась стопроцентная уверенность. Вот только откуда? Макс за кем-то следил? Или искал документальное подтверждение? Я чуть не хлопнула себя по лбу. Конечно! Он тоже видел анкеты у Хаммера в кабинете! И нашел что-то, чего не заметила я!