До вечера мы учились держать оборону – по сценарию базы условный противник перешел в наступление. Талула была в восторге и все время норовила высунуться из окопа, парни сосредоточенно палили по мишеням, у меня же обстановка вызывала лишь напряжение. От грохота выстрелов звенело в ушах, даже беруши не спасали. От дымовой завесы слезились глаза, но самым тяжелым этапом стал бег в противогазах. Я едва не задохнулась, в очередной раз перелезая через насыпь. И ведь знала, что уложилась в заданное время, но в спину все равно прилетел окрик Хаммера:

– Быстрее, Кейн!

К ужину жара спала. Перепачканные в песке от бровей до кончиков подошв, мы выбрались из окопа и на гудящих от усталости ногах двинулись за сухими пайками. Кожа под курткой чесалась и ныла, лицо пылало, а мечта принять душ превратилась в навязчивую идею. Я даже не посмотрела, что в пакете. Просто впихнула в себя разогревшуюся массу, чувствуя лишь соленый вкус пота на губах. Остальные тоже жевали молча – у Талулы заметно поубавилось воодушевления, да и у Блейза иссяк привычный запас хвастливых историй о себе. Решив воспользоваться общей усталостью, я отозвала Макса к навесу, где хранилась вода. Наполняя фляги, мы, наконец, перекинулись парой фраз без свидетелей и договорились встретиться, когда немного стемнеет.

По закону подлости сразу после ужина Хаммер отправил Макса патрулировать сектор. Представив, что придется ждать до утра, я незаметно увязалась за ним. Заметив мое приближение, Макс переместился к стойке с мишенями, которые мы успели изрядно потрепать за день.

– Ты что творишь? – зашипел он, присаживаясь за изрешеченный лист металла. – Внедорожник с нас стружку снимет.

– Он не узнает, – отмахнулась я, ныряя следом. Теперь нас обоих можно было увидеть, только если подойти к мишеням вплотную. – Пойми же, все очень серьезно. Ты кому-нибудь рассказывал о своих подозрениях?

– Почему тебя так волнует гибель Спенсера? – в его взгляде читалось недоумение.

– Потому что мою сестру тоже убили.

От новости Макс опешил, а я продолжала засыпать его подробностями гибели Мары, не забывая при этом называть ее «Ванессой».

– За что? – наконец, выдавил он. – Неужели она кому-то мешала?

– Нас просто перепутали, мы ведь близнецы, – с горечью усмехнулась я. – Хотели убить меня.

– Тебя? – озадаченно переспросил Макс. – Но… зачем?

– Из-за программы. Вспомни, какая здесь конкуренция, – я видела, что он все еще мне не верит, и выдала последний аргумент: – Наверняка смерть Спенсера тоже связана с ней.

Я надеялась, это подтолкнет Макса, и не ошиблась – имя брата сработало как заклинание.