– Попробуй найти там, – Талула кивнула в сторону ближайшего тента, но я метнулась к нему еще до подсказки.

Выдернув из песка металлическую опору, я переместилась к складному столику, на котором мы обычно чистили и собирали оружие, и открутила у него ножки.

– Быстрее, – торопила Талула. – Осталось сорок секунд.

– Знаю, – огрызнулась я, подсовывая перекладину ей под стопу, чтобы та не разгибалась, и фиксируя вдоль голени опорную трубку.

Рядом препирались парни – Макс сначала замешкался с ножницами, освобождая «рану» от ткани, а потом случайно вскрыл упаковку с пластырем от пневмоторакса.

– И за каким хреном он мне? – зашипел на него Блейз. – Пробита рука, а не легкое.

– Рот заклеить, чтобы не выступал, – парировал Макс, накладывая жгут.

Домотав остатки бинта, я осторожно пошевелила получившуюся конструкцию. Она смотрелась убого, но при проверке оказалась прочной. Я бросила на Хаммера торжествующий взгляд, но он не разделял моей радости.

– Не забывай про погодные условия, Кейн. Что нужно сделать в случае перегрева?

– Понизить температуру, сэр.

– Так не оставляй раненую на солнце!

Чертыхнувшись, я потащила Талулу под тент. Она старалась помогать свободной ногой, но легче от этого не стало. Пока я волокла ее в тень, Макс успел закончить с перевязкой:

– Готово, сэр.

Придирчиво изучив результаты, Хаммер приказал нам поменяться местами – Талула обрабатывала мне ожог, а Блейзу досталось ранение глаза – а когда и они уложились в заданное время, снисходительно подытожил:

– Для первого раза приемлемо, но для сдачи экзамена вам придется быстрее шевелить своими ленивыми задницами. Запомните: нормативы существуют для обычных солдат, а вы претендуете на звание элиты. Поэтому каждого, кто потратит на перевязку больше двух минут, я лично выставлю за ворота базы, и он пешком будет топать до дома. А теперь хватит просиживать штаны – бегом на стрельбище!

Разобрав винтовки, мы залегли за насыпью и до самой темноты стреляли по мишеням. От неудобной позы то и дело затекали руки, а к позвоночнику словно привязали раскаленную гирю – болело и жгло одновременно. К ночи глаза устали так, что даже оптика не помогала прицелиться. В желудке ревело от голода, но я с готовностью обменяла бы свою порцию ужина на лишние полчаса сна.

– Кучнее, неудачники! – не унимался Хаммер. – Я должен видеть небо в просвет ваших мишеней!

Я уже забыла о планах доказать ему свою пригодность к службе и мечтала не опозориться, заснув с винтовкой в руках. Выстрел – выдох, выстрел – выдох. И не моргать слишком долго.

Когда окончательно стемнело, Хаммер раздал нам приборы ночного видения и отправил на «минное поле»: