По возвращении в Петроград Седов немедленно подвергся атаки британского атташе, того, что наносил первый визит вежливости, хотя в этот раз вежливости поубавилось.

— Вам сказали, что я собираюсь подписать с кайзером сепаратный мир? Плюньте в глаза тому, кто вам это сообщил. Ах, премьер-министр… Не доплюнете, понимаю, до Лондона далеко. Никакого мира не будет, Германия и Австро-Венгрия шатаются, турки и болгары без них — ничто. Думаете, наш лозунг «справедливый мир без аннексий и контрибуций» заставит отказаться от военных трофеев, когда тевтонские недоноски поднимут лапы кверху? Подчёркиваю: спра-вед-ли-вый мир. То есть с трофеями, от которых не откажемся.

— Мой бог… Тогда зачем была эта встреча с врагом? — не понял англичанин.

— Запудриваю Берлину мозги. Как это выразить по-английски? Ввожу в заблуждение, чтоб ослабить их давление на Лифляндию и выиграть время на восстановление армии, разложенной социал-демократами. Дадите танки — возьмём Кёнигсберг. Не дадите — тоже возьмём. Но позже.

— Ваша политика столь необычна, что Форин Офис вынужден обдумать происходящее и сформировать своё видение.

— Думайте. Формируйте. А мы пока очистим от немцев Ригу. Вам последние месяцы что-то не особо удаются масштабные операции, — Седов не удержался от подъёб… от подколки, что явно пришлось сэру не по душе.

Но председатель и не собирался гладить паразита по шерсти. На русской земле пусть знает своё место.

Следующим напросился посол Франции, получивший те же заверения.

— Месье посол! Наше положение в корне отличается от имевшего место в начале войны, когда Россия выступала равным союзником, могучей империей. Сейчас мы обескровлены внутренним кризисом, последствия которого будут сказываться ещё несколько лет.

— Разумеется. Мы понимаем ваше положение.

Француз, также военный атташе, ничуть не напоминал британского сэра-солдафона, был такой прилизанный, обтекаемый, усишки крохотные, волосики набриолиненые.

— Раз понимаете, наш Наркомфин, по-французски — министерство финансов, подготовил заявку на выделение вашим правительством ещё одного кредита, чтобы Россия могла выполнять союзнические обязательства до победного конца войны. Полагаю, осталось менее года, мы растлеваем германскую армию марксистской пропагандой изнутри — точно так же, как это они сделали с нашей армией, их экономика надорвана, ресурсы иссякли.

— Но прошлые кредиты…

— Тоже будут погашаться. Месье, государство Романовых ушло в небытие вместе со всеми своими обязательствами. Мы вынуждены взять их на себя, чтоб сохранить авторитет страны на международной арене. Всё отдадим. Но далеко не сразу. Помните, каждый франк, потраченный на восточного союзника, убивающего бошей, экономит одну французскую жизнь.