— Можете, господин председатель, но несколько преждевременно. Нас признал Лондон…
— Москва тоже!
— … Но с таким же успехом вы можете провозгласить независимость Баварии. Пока на эти земли распространяется власть германской армии, всё это, увы, несколько фикция.
— Товарищ Евдокия Фёдоровна! А налейте-ка нам с господином президентом за знакомство. Томаш, я привёз отличную идею — как превратить то, что вы изволили назвать фикцией, в нечто осязаемое. И не когда-нибудь, а ближайшей зимой. Кстати, вы — социалист?
— Скорее — реалист.
— О, мы с вами похожи. От социализма я беру ориентиры на далёкое будущее, в наши дни опираюсь на конкретные возможности. У вас под штыком тысяч 40?
— Больше, до полусотни. И ещё столько же в резерве.
— То есть до Нового года — практически 100-тысячная армия. Успех неминуем!
Когда Ева ушла, дабы не смущать боевого чеха дамским присутствием, Седов рассказал про авантюру со сдачей Киева. В отличие от французского дипломата, Масарик моментально въехал в выгоды ситуации: бить немцев и австрияков там, где они не ожидают, не имеют плотности войск, не укрепили оборону, да ещё на землях, охваченных партизанской войной против оккупантов.
— Будет добрая пшигода… Но если немцы на вас надавят, вы же обещали на Съезде воздержаться от активных действий?
— Я слов на ветер не бросаю! — гордо соврал Седов. — Русская армия и не вступит в бой, только прикроет вам тыл, подсобит со снабжением и поставками. Вы подчиняетесь французскому генштабу, а не нам. Я французам не указ, а те рады любым неприятностям для бошей на Восточном фронте. И волки целы, и овцы сыты! Выйдете к Карпатам, займёте оборону по удобным высотам и ждите большого наступления Антанты в Западной Европе. Они даванут — и вы займёте Прагу, на радость соотечественникам. Из австрийской короны выпадет самый яркий бриллиант, и поделом.
Пока обсуждали детали, Ева принесла перемену блюд, Масарик, которому перевалило глубоко за 60, плотоядно проводил взглядом её удаляющийся задний фасад.
— Увы, дорогой господин президент, тут ничем не помогу, — заметил Седов, уловивший эротический интерес собеседника, явно не по возрасту. — Барышня занята плотно.
— В Полтаве пользуюсь уважением, вниманием не обделён, — нескромно похвастался чех.
Мужчины понимающе переглянулись и ещё раз выпили за успех грандиозного предприятия.
Глава 17
Первый обмен пленными, произошедший в декабре, вызвал скандал, никак Седовым не прогнозируемый, он едва не расстроил хитрый план по захвату Киева. В число освобождённых германцами затесались два авиатора-француза, воевавших за Русскую Императорскую армию, к 16 декабря через Финляндию и Швецию они попали на родину, оказавшись в центре внимания газетчиков, что и создало проблемы властям республики. В Первую мировою войну до окончания боевых действий обмен пленными не практиковался, французы изумились «а так можно было?» и начали массовые акции протеста — почему их правительство не вызволяет соотечественников, если русским удалось.