— Простите, что такое «Зин»?

— Русская присказка, не обращайте внимания и просто переводите франки.

Посол обвёл взглядом обстановку председателева кабинета с несколько пообтрепавшейся роскошью стен, отделанных гобеленами, с золотой вязью на потолке. Большой Георгиевский дворец, избранный народным вождём для проживания, нуждался в ремонте и реставрации, но всё равно свидетельствовал: публика, захватившая власть в державе, получила от предтечей несметные богатства.

— Сокровища Грановитой палаты… Вы не рассматривали их продажу?

— Руки прочь от народного достояния! — подумав, Седов смягчился. — Впрочем, как залог сгодятся.

— Вы задержали выплаты по процентам за прежние займы.

Посол торговался как на одесском Привозе.

— Их тоже придётся отсрочить и погашать отчасти натурой: лесом, нефтью, пушниной, зерном. Россия — пока что добывающая и сельскохозяйственная держава. Коль втянули её в войну, терпите такой, какая она есть.

— Это ваш император развязал войну, объявив мобилизацию против Австро-Венгрии! Сколько наших французских сограждан погибло! — теперь возмущение разыгрывал дипломат.

— Полностью согласен. Могу его выдать как военного преступника. Скостите за его голову хотя бы 10 миллионов франков долга? Могу царицу добавить — для комплекта. Миллиона три — и она ваша. Живым весом.

Француз, многое в своей жизни повидавший, этого не перенёс.

— Вы намереваетесь продать нам бывшего монарха за 10 миллионов? Словно скот, только очень дорогой… С вами сложно разговаривать всерьёз.

— А придётся. Мы — единственная в России реальная власть.

Пару раз руки чесались плеснуть водой из стакана на его лысину, но тогда француз точно откажет в кредите.

Поругавшись и договорившись с Нулансом одновременно, чего больше — сам чёрт не разберёт, Седов кинулся в Полтаву. Узаконив власть, ехал с некоторым шиком — отдельным литерным поездом в персональном вагоне с ещё несколькими прицепленными вагонами для свиты. Председатель правительства должен иметь возможность работать нон-стоп. И отдыхать тоже. В Полтаве зазвал Масарика в свой вагон, встретив как родного словом «татичек», что по-чешски означает «папочка». Не так резко и жёстко, как у белорусов «батька». Прозвище «татичек» Томаш Масарик получил у легионеров, признавших его главнокомандующим, о чём Седова предупредили заранее. За время пребывания в России чех прилично выучил русский.

— Как коллега с коллегой я уже могу называть вас «господин президент»? — спросил Седов, усаживая его за обеденный стол, прислуживала Ева, нафуфыренная на все сто — молодых официанток возле любовника не потерпела бы, заодно клеила любопытное ухо.