— Ничем не могу помочь. Ключи от сейфа, товарищ! Или мне придётся применить силу.
Матрос снова погладил оружие, подтверждая слова патрона. Управляющий сдался и извлёк из сейфа связку ключей.
— Прошу за мной, господа… Пардон, товарищи.
Седов прихватил ещё пару людей и чемоданы для денег, все вместе прошли в задние помещения к хранилищу. Что приятно, часть добычи пришлась на царские золотые червонцы, устойчивую валюту при любом режиме.
Вторая неожиданность ждала их по возвращении в операционный зал. Примерно половина матросов, входивших в «оперативно-тактическую группу» Балтфлота, имела богатый опыт патрулирования питерских улиц, и этот опыт вдруг пригодился.
— Не стесняемся, добрые господа, жертвуем на благо революции, — густым басом возвещал канонир с миноносца «Азард». — Выворачивайте карманы, саквояжи, сумки, покажте руки. Вот, дамочка, ваше колечко с камушком замечательно пойдет на пропитание деток-сироток.
Не отличавшаяся революционной сознательностью, барышня (или молодая женщина) горько зарыдала, не желая делиться с пролетариями украшением. Седов подавил в себе порыв вмешаться, матросы действовали по своим понятиям. Но всё же экспроприация ценностей у зажиточных эстляндцев придала акции вид элементарного грабежа, чем, само собой, она и являлась.
К моменту выхода из банка, а там пробыли едва полчаса, у дверей переминалась пара желающих войти внутрь и источающая недоумение — отчего матросы не пускают. Полиции или милиции не наблюдалось. Моряки с Седовым полезли в грузовик, укатив без всяких препонов.
— Крестьянский поземельный банк берём? Недалече он, — предложил матрос из разведчиков.
— Ни в коем случае! — возразил Седов. — Сейчас мы забрали деньги министров-капиталистов. Как можно грабить селян? Кто из деревни, братцы?
Оказалось — практически все крестьянского происхождения. Примеряли ситуацию на себя и согласились: своих трясти не гоже. С тем и приехали поздно в Петроград, и сразу в Кронштадт, где на удачливых экспроприаторов свалилась ошеломляющая новость. Кронштадтский Совет объявил себя единственной властью в Питере, не подчиняющейся ни правительству, ни Петросовету. Видно, в ожидании эстляндских денег Дыбенко сотоварищи изрядно приняли на грудь, угрожая в случ-чае чего (ик!) «отложиться от России со своей Кронштадской республикой».
«Вот и оставь их на день без присмотра, стонал про себя смертельно уставший за день Седов. — Сущие дети, но с винтовками».
Глава 4
17 мая Седов проснулся до рассвета, снедаемый состоянием «после вчерашнего». Как было не остограмиться с балтийцами после столь успешного экса, потом ещё сотка, и ещё… В прошлой жизни организм выдерживал многое, до сорока вообще был могуч, в отличие от дохляка Троцкого, моментом терявшего ориентацию в пространстве и во времени.