— Сразу — удаление? — едва прошамкал Седов. — А если лечить…

Уже и раньше от пары зубов остались пеньки, в неполных четыре десятка лет. Если так и дальше дело пойдёт, об ораторстве забыть — публика не любит шепелявых, а некошерную свиную отбивную заменит манная кашка.

— Лечат врачи-стоматологи, милейший! — зубодёр был немолод, невысок и плечист. — Коль случай такой же запущенный, всенепременно посоветуют зуб удалить. Только возьмут, лихоимцы, впятеро больше.

Проклятье! Тот же русский язык в мелких нюансах отличался от привычного в начале третьего тысячелетия. В Москве 2020-х годов никто бы не подумал, что дантист — это не зубной врач. Все стоматологи лечили зубы или изображали лечение, драли за свои услуги безбожно, подонки.

Не имея сил терпеть далее, Седов кивнул.

Голдберг устроил его в кресле, почти ничем не напоминавшее нормальное стоматологическое.

— Обезболим? Имеются листья коки — 2 рубля. Таки рекомендовал бы. Как еврей еврею. Гои пусть экономят и кричат.

В другое время заострил бы внимание, по каким признакам Голдберг вычислил соотечественника, но сейчас больше беспокоили боль и ожидание — как тело Троцкого отреагирует на кокаин.

— Не ражжую… Не разжую, — произнёс с трудом.

— Есть и порошком. 3 рубля. Простите, милейший, но без денег вас и на кладбище не повезут.

Кока оказала на непривычный к наркотику организм самое благотворное действие. Боль, 11 баллов по 10-балльной шкале, утихла до вполне терпимой, настроение поднялось, откуда-то взялся прилив новых сил, возникла идея: а не экспроприировать ли наличность ещё в каком-нибудь завалящем банке? Из памяти вынырнула на поверхность сознания и хрипло зазвучала давно забытая песня Володи Высоцкого о сложных перспективах евреев-стоматологов, намылившихся в Израиль:

Нет зубным врачам пути —

Слишком много просятся.

Где на всех зубов найти?

Значит — безработица!

Может, ну его в пень, в другой раз удалит коренной, подумал Седов, но Моисей Львович, никакой он не Михаил, уже вцепился клещами в зуб — крепко, как в обещанную пятирублёвку. В челюсти, да и во всей голове что-то страшно затрещало, утихшая боль вдруг набросилась как из засады…

— Вы так и будете ходить с дырой или подумаем про зуб Ватерлоо? У меня шурин чрезвычайно замечательно ставит зубы.

Взорвавшийся, залитый кровью и болью мир постепенно возвращался в относительно нормальное состояние. Седов, наконец, вздохнул свободно, а не судорожно заглотнул воздух.

— Что такое «зуб Ватерлоо»?

— Таки вы не знаете? Французские крестьяне после Ватерлоо дёргали зубы из мёртвых солдат. С них и повелось. Мой шурин подберёт вам очень хорошие!