В Смольном Евдокии чрезвычайно приглянулось полотно Венецианова, оставленное при отъезде благородных девиц. Называлось «Предстательство Богоматери за воспитанниц Смольного института». Революционерка, но крещёная в православие и где-то верующая, она зависала у картины и как-то спросила у Седова:
— Лёня! Как ты думаешь, Богоматерь будет нашей заступницей? В наших богоугодных делах?
Её любовник, обдумывавший вторую экспроприацию экспроприаторов, вряд ли вписывающуюся в библейское «не укради», только неопределённо пожал плечами.
Глава 6
Многие революционеры были такими — с приятными манерами и привлекательной внешностью, но с очень жестокими эпизодами в послужном списке. Михаил Фрунзе, ныне носящий фамилию Михайлов, приехал в Петроград по делам большевистским, и Седов его практически украл ради получасовой беседы и рассказа о радужном будущем объединённого социализма.
— Складно глаголите, товарищ! — ответствовал Фрунзе, покручивая пышный молдавский ус. — Только большевики — партия проверенная. Вы же ещё даже не оформились.
— Но до съезда я и мои единомышленники успели больше, чем вся большевистская партия в Петрограде! — Седов выдал заготовленный рекламный спич о том, как он перетянул на свою сторону Путиловский завод и многие другие предприятия, Центробалт и отряды пролетарской красной гвардии, выдернув их из-под влияния меньшевиков и эсеров.
— Но такоже из-под большевиков?
— Это совершенно неверно, Михаил Васильевич! Мы с большевиками — как близнецы-братья. Каждое телодвижение согласовано. Преимущество СПР лишь в том, что мы привлекаем куда более широкие слои для выполнения задач, которые Ильич начертал в «Апрельских тезисах». Он совершенно не против, что большинство редколлегии моей газеты — большевики, там же несколько бывших эсеров.
— Позволите полюбопытствовать? — Фрунзе протянул руку к свежеотпечатанному экземпляру.
Кабинет княгини Голициной, занятый Седовым, был куда менее помпезен, чем ленинские хоромы, тот распорядился оборудовать под себя целый учебный класс. Но здесь было уютнее и всё под рукой.
— Возьмите брошюрку моего авторства «О задачах пролетариата и крестьянства в 1917 году». Убедитесь, товарищ, никаких противоречий с большевиками у меня нет.
— Что же вы мне предлагаете? — предметно спросил Фрунзе, на тот момент — главный минский милиционер, формально подчинённый вертикали Временного правительства.
— То же самое. Крепить в белорусских губерниях единство социалистов с перспективой установления диктатуры пролетариата. Кто колеблется и считает большевиков излишне радикальными, пусть отправляют на Съезд Советов умеренных — под мои знамёна. Но голосовать им придётся с большевиками заодно.