— Лёня… Ты уверен? Как это вообще возможно? — она протянула ему отпечатанный текст и едва разжала пальцы, не желая отдавать, бланк едва не порвался.

— Ты же из партии социалистов-революционеров, знаешь про революционное насилие. Думаешь, пролетарии хранят там «лишние» деньги? Только подонки — купцы и чиновничество Временного правительства, буржуазная мразь. Экспроприация их капиталов — справедлива! Всё равно, рубли скоро обесценятся, экономика начнёт разваливаться, а Псков захватят германцы. Так пусть деньги, пока они ещё что-то стоят, послужат правому делу!

— Лёня… Береги себя!

В светлых глазах под коротко стриженой пшеничной чёлкой блеснули слёзы. Правда беспокоится о своём мужчине или всего-навсего боится потерять любовника-работодателя в одном лице? Он не знал. Зато осведомлён о другом, тревожном — государственные банки усилили охрану после Ревельского экса. Вдохновлённые слухами о многомиллионном ограблении, а молва раздула размер добычи раза в четыре, питерские банды пытались повторить успех — с разной степенью удачливости. На рассвете 30 мая, когда группа Седова-Галкина прикатила к городу, разведчики доложили: охрана городского банка тоже усилена. Кроме сторожа с револьвером там непременно присутствуют два милиционера с винтовками. Всё равно — против 14 моряков несерьёзно.

Остановили грузовик у входа. Угловое здание банка пестрело вывесками: «Писчебумажный магазинъ А. Ш. Ильяшева» и ей подобными. Следующая вывеска содержала изображение чёрного рояля, очевидно — магазин музыкальных инструментов. Собственно банк занял второй этаж и подсобки во дворе.

Двое остались у машины — водитель, не глушивший мотор, и матрос, переодетый в цивильное, на стрёме. Двенадцать человек за Седовым двинули наверх.

Милиционеры мужественно сорвали «мосинки» с плеч, но даже не передёрнули затворы, увидев чёрные зрачки револьверов. Сторож, вот умора, вообще был вооружён охотничьей двустволкой, незаряженной. Пока трясущимися пальцами пихал патроны в стволы, Галкин подскочил к нему, тюкнул по голове рукояткой «маузера» и отобрал ружье.

Седов в гриме, испытанном в Ревеле, набросился тем временем на управляющего, председателя общества на месте не оказалось. Посетителей в верхнем зале оказалось лишь двое, и совсем не тех, кому можно сказать: пожертвуйте колечко на дело революции. Управляющий долго искал ключи, потом долго возился с замками, на грани того, чтоб получить по лбу как сторож, открыл, наконец, главный сейф, когда с улицы донеслись хлопки револьверных выстрелов. Вбежал матрос, оставленный на шухере.