Он едва закончил, не удостоившись аплодисментов, как Седов вскочил и бегом кинулся к президиуму собрания, где находились оба кадета и командиры полков.

— Предатель России! Подонок! Однозначно! Почём продал Россию кайзеру?

По залу прошелестело оживление. Милюков уронил стёклышки. Пожилой полковник спросил:

— С кем имею честь?

— Депутат Петросовета Седов Леонид Дмитриевич, беспартийный, и сейчас выведу этих двух обманщиков на чистую воду. Те, кто клялись в верности царю, сами же подстроили его свержение, а теперь обещают вам демократическую республику? Демократию в стране, где больше половины территории — тундра и пустыни, а люди едва способны свою фамилию начертать! Только и знаете, что безграмотных обманывать.Чем образованнее народ, тем быстрее будут революции. А вас развесят на фонарных столбах. Подлецы! Авантюристы!

— Это чёрт знает что такое… — попробовал возразить Нольде, но офицеры с интересом вслушивались в речи скандалиста, лишить его слова вряд ли бы кто позволил. И Седов почувствовал себя, словно в кабине реактивного самолёта, отрывающегося от полосы, убравшего шасси и решительно взмывающего в бездонное небо. Падать, конечно, высоко. Но он здесь ради полёта, а не падения.

— Февральский государственный переворот, который эти господа стыдливо величают революцией, был величайшим предательством России, причём императора стоит винить в наименьшей степени — его припёрли к стене и не оставили выбора. Его могу лишь упрекнуть лишь в излишней доверчивости, отправившись в ставку и выправив, наконец, стратегическое положение на германском фронте, он надеялся на конституционных демократов и прочих мнимых друзей, уж они справятся с более простым делом — обеспечат порядок в тылу. А они ударили в спину! Создали положение, при котором государь был вынужден подписать отречение. Теперь они у власти! Через то же Временное правительство. Поздравляю, господа! На российской крови вы сделали карьеру. И пытаетесь продолжить своё чёрное дело.

— Неслыханно… — прорезался Милюков, но на него шикнул тот самый полковник, что просил представиться Седова. Кадет, начинавший приподниматься со стула, грузно хлопнулся обратно, дослушивал Седова молча и злобно.

Оратору не нужен был ни стол, ни стул, ни трибуна, ни микрофон. В относительно небольшом помещении он метался вдоль первого ряда и строчил как из пулемёта.

— Предательство началось раньше, до четырнадцатого года, когда изменники научились использовать влияние прессы, полной шарлатанов, подготавливать так называемое общественное мнение. Государь, близкий родственник кайзера, и не думал о начале войны, она точно не отвечает интересам России. Но каждая бульварная газетёнка вопила: не оставим в беде сербских братьев! На самом деле виноватых и элементарно не желавших договориться с Австро-Венгрией после убийства эрцгерцога. Наш император объявил мобилизацию против Австро-Венгрии и тем самым начал Великую мировую войну! Продажные газетчики и жуликоватые хозяева газет могут радоваться: им удалось запустить бойню миллионов.