Я опустился рядом. Он перевёл на меня взгляд. Губы у него дрогнули.

— Саша… — прошептал он. — Это… Ты… Саша?

Я замер.

Он смотрел на меня и видел брата. Я понял это почти сразу. Мальчишка, кем бы он ни был, знал Сашу. В темноте, при неровном свете пожара, парень смог рассмотреть моё лицо. И решил, что я — это мой брат.

— Саша… — повторил он. — Я пришёл обратно… Пришёл за тобой…

Я молчал.

— Нур-Мухаммад не захотел… Он… Убежал… — продолжал парень точно в полубреду. — А я… я захотел…

Парень закашлялся. Его молодое, тёмное и чумазое лицо исказила гримаса боли.

— Ты… Ты убил его? Мы… Мы можем уходить?

Я не понял, о ком он. Но всё равно ответил:

— Да. Убил.

Он выдохнул. Глаза у него закрылись, и на лице на секунду проступило что-то похожее на покой.

— Хорошо… — прошептал он. — Хорошо…

Я достал из вещмешка последний перевязочный пакет. Разорвал прорезиненную упаковку. Скомкал содержимое и прижал к его животу. Кровь сразу пропитала ватную подушку. Слишком много крови. Слишком быстро она впитывалась в подушку.

— Всё будет хорошо, — проговорил я. — Скоро всё кончится.

Он не ответил, только быстро-быстро закивал. Дышал он часто, поверхностно. Потом снова открыл глаза.

— Ты говорил… вернёшься, — проговорил он. — Я ждал… Ты вернулся…

— Вернулся, — сказал я.

Он попытался улыбнуться. Вышла гримаса боли.

— Уходи, — прошептал он. — Спасайся… Там ещё люди Махди… Уходи…

— Куда они пошли?

— Они… Они пошли спасать своего хозяина…

Он с трудом поднял руку. Указал на объятый пламенем большой дом работорговца.

— Но раз ты здесь… У них не получилось…

И тогда я сложил два и два.

Саша, работорговец Махди… Неужели мой брат пошёл убивать Махди? Это было странно. Странно, потому что совсем на него не похоже. Я не знаю, сделал ли Махди что-то моему брату, но Саша был не из тех, кто привык мстить.

Когда я снова глянул на парня, он уже не слышал. Глаза у него застыли, остекленели. Дыхание остановилось.

Я закрыл ему глаза. Поднялся.

И посмотрел туда, где в дальнем конце двора, за стеной огня и дыма, виднелся силуэт горящего хозяйского дома. Пламя уже охватило то, что осталось от крыши. Балки рушились одна за другой. Но в окнах ещё мелькали тени.

Я поправил автомат и пошёл туда. Сквозь огонь.

Только бы Саша уцелел после того взрыва.

* * *

Вокруг ревел огонь.

В большой, безвкусно обставленной на стыке европейской и арабской культуры комнате стоял почти непроглядный дым.

В центре комнаты, перед обширными полками и большими стеллажами с книгами, громоздился массивный стол красного дерева. Саша, сидевший у косяка широкой двери, мельком заглянул в комнату. Из-за стола тут же открыли огонь из пистолета.