Мальцев вдруг застонал. Сначала тихо, потом громче. Крест замер, глянул на него. Лысый, сидевший рядом с носилками, подался вперёд. Синица оторвался от своих часов и подошёл.

Мальцев открыл глаза. Мутные, красные, но осмысленные. Он обвёл взглядом склонившихся над ним людей и попытался приподняться. Крест мягко, но настойчиво удержал его за плечо.

— Лежи. Не вставай.

— Где я? — прохрипел Мальцев.

— На привале, — сказал Синица. — Уходим к точке эвакуации.

— К точке… — Мальцев нахмурился. — А операция?

Никто не ответил. Потом Лысый, криво усмехнувшись, проговорил:

— Провалена. Уходим домой. Все вместе уходим. Но если бы не Дагдар, тебя бы с нами не было.

Мальцев перевёл взгляд на меня. Долго смотрел. Потом отвёл глаза и облизнул сухие, растрескавшиеся губы.

— Отойдите, — сказал он. — Все. На минуту.

— Зачем? — нахмурился Крест. — Тебе сейчас уход нужен. Глаз с тебя спускать нельзя.

— Я сказал, отойти, — нажал Мальцев и покривился от боли. — Всем.

Когда я первым собрался было уже уходить, Мальцев вдруг позвал меня:

— А ты, Дагдар, останься.

Синица переглянулся с Крестом. Тот пожал плечами. Они отошли на несколько шагов, достаточно, чтобы не слышать, о чём мы будем говорить, но в то же время успеть среагировать, если Мальцеву станет хуже.

Я подошёл ближе. Опустился на корточки рядом с ним.

Он смотрел на меня снизу вверх. Лицо бледное, в испарине, но взгляд цепкий. Такой же, каким он сверлил меня всю дорогу от заставы.

— Ты должен был бросить меня там, — сказал он. Голос был слабый, но интонация — прежняя, язвительная. — Это было бы разумнее.

— В следующий раз обязательно так и сделаю.

Он хмыкнул. Попытался усмехнуться, но вышла гримаса боли.

— Врёшь. Ты же у нас идейный, Дагдар. Своих не бросаешь. Да?

Я не ответил.

Он тоже замолчал на несколько мгновений. Потом сглотнул и спросил:

— Веденин велел тебе сдать оружие?

Я снова не ответил. Мальцев посмотрел на мой пустой ремень, на отсутствие фляжки, и кивнул сам себе. Кажется, он все прекрасно понял. Просто не мог не понять.

— Знаешь, Саша… — он впервые назвал меня по имени. — Ты ведь понятия не имеешь, почему я тебя… Скажем так… недолюбливал.

— Не имею. И это меня мало волнует.

— Ну конечно… — он поморщился, пережидая боль в ноге. Потом заговорил снова: — Ты ведь знаешь капитана КГБ Орлова?

Я глянул на Мальцева.

— Капитан Орлов, — заговорил он вновь, — тот, что пытался тебя завербовать на курсах, — мой дядя. Родной. Он растил меня после того, как родители погибли.

Мальцев замолчал. Повернул голову и уставился в голубое, богатое облаками небо.