— Мертв, значит, — задумчиво сказал я.

— He fell. He didn’t get up. There was blood… — заторопился солдат с разбитым лицом. Потом осекся и повторил: — He’s dead.

Стоун вдруг шагнул вперёд. Я услышал, как он взвёл курок. Когда Стоун наставил пистолет на снайпера, солдат с разбитым лицом вскинул руки ещё выше и что-то залепетал. Снайпер же только закрыл глаза.

— Поигрались и хватит, — сказал Стоун равнодушно. — Надо кончать обоих. От них только проблемы будут.

— Отставить, — сказал я.

— Селихов…

— Я сказал, отставить, — глянул я на Стоуна краем глаза.

Стоун не опустил пистолета. Он смотрел на американцев, и в его глазах я видел лишь холодную, спокойную ненависть. Он ненавидел этих людей. Ненавидел всем сердцем, и я понимал, что сейчас им руководит не холодный прагматизм, как бывало чаще всего, а лишь пустые эмоции.

— Вон тот, — Стоун кивнул вдруг на солдата с разбитым лицом, — бил меня. Когда мы ещё шли к посту Махди. Ему казалось, что я слишком громко разговариваю, представляешь? Сукин сын. — Он усмехнулся. — Хорошо, что Гаррет отобрал у него кастет. Иначе ублюдок повыбивал бы мне все зубы.

Я молчал.

Солдат с разбитым лицом умоляюще уставился на меня, едва заметно покачав головой.

— А этот, — Стоун перевёл ствол на снайпера, — когда меня привязывали на ночь как собаку, ставил миску с водой так, чтобы я не мог до неё дотянуться. Я полз к ней, как червяк, а он сидел и смотрел. И ему нравилось… Чёртов садист…

Снайпер не поднял глаз. Он стоял с поднятыми руками и слушал. Вряд ли он понимал слова Стоуна. Но этого явно и не требовалось.

— Эти ублюдки заслуживают по пуле каждый, — закончил Стоун. — И я очень хочу посмотреть, как они свое получат.

— Вот как? И сколько же у тебя пуль? — спокойно спросил я.

Стоун нахмурился и непонимающе зыркнул на меня.

— Что?

— Сколько у тебя патронов в магазине, Стоун?

— Мне что, проверить? — раздражённо бросил американец.

— Так сколько?

Стоун несколько мгновений смотрел на меня. Потом закатил глаза и выщелкнул магазин. Осмотрел. Загнал обратно.

— Пять.

— Вот и прибереги их для душманов. Больше патронов у меня нет.

Стоун выдохнул. Медленно, сквозь зубы, но пистолета не опустил.

— Они будут жрать нашу еду, Селихов. Путаться под ногами. Тормозить нас. Ты сам говорил, что большую группу легче заметить. А теперь нас станет на два человека больше. Ты об этом подумал?

— Нас, возможно, уже заметили.

— Тем более!

— Опусти пистолет.

Он замолчал. И медленно опустил ПМ.

— Проверишь вон тот холм, — сказал я, кивая туда, где Надир подстрелил последнего душмана. — Нужно убедиться, что тот дух мертв.