Посему практически повсеместно упавших добивали во время пеших стычек. Что в Испании, что на Руси. И попасть в плен было не так просто. Тут за тобой должны были либо специально охотиться по какой-либо причине, либо ты сам в плен попытаешься сдаться. И не факт, что получится. Особенно в пылу боя. Возня с пленными — отдельная сложная задача. Всё-таки воины — это не людоловы-разбойники и зачастую нужными навыками попросту не обладали. А посему им проще было убить от греха подальше, особенно если обстановка вокруг наблюдалась напряжённая.

Тут нужно понимать — это всё правдиво только для пешего боя. В конном столкновении упавший раненый боец не представлял такой угрозы, поэтому зачастую его могли не трогать. И тут могло пойти всё по-разному. И да. Ни о какой Гаагской конвенции в те годы не знали. Как и ни о каких нормах международного права. Посему пленных, даже сдавшихся в плен, могли попросту развесить на ближайших суках, если они сковывали движение войска или как-то ещё мешали.

Понятное дело, что эти стрельцы и помещики не были швейцарской пехотой, встретившей ландскнехтов[3]. Или наоборот. Но действовали они полностью сообразно ситуации. И, переступая через упавших или обходя припавших на колено раненых, тупо их добивали. От греха подальше. И шли вперёд.

Ведь цель их была ясна и предельно конкретна. Как можно скорее пробиться к палатам, отогнать врагов и отбросить хворост, дабы здание не занялось пожаром. Вот они её и выполняли как могли.

С задержаниями такая же пошла петрушка в полный рост.

У палат воеводы было около сорока человек. Сбежало больше двадцати. А задержали всего одиннадцать. Остальные нашли оправдания в глазах коллег. Да и те, кого взяли, ругались и призывали кары на их головы. Дескать, мерзавцы — невиновных куда-то ведут.

С задержанными тут же начал работать Андрей. Их всех развели по одиночным импровизированным камерам. И он, вытаскивая по одному, применяя против них один и тот же сценарий.

— Твои подельники сознались во всём и показали на тебя, — усталым тоном говорил Андрей.

— Что⁈ Но я ни в чём не виноват!

— Нападение на воеводу, поставленного здесь Государем, — это покушение на власть Царя. Так что можешь дурака валять и дальше. Признания твоих подельников у меня есть. Я просто передам тебя Иоанну Васильевичу. Своих палачей-то у меня нет. Повисишь на дыбе. Подумаешь о своей судьбе. А там, как повезёт, может, голову срубят, а может, и татем признают, отправив в петле повисеть… — вставая, произносил Андрей.

И почти всегда в этот момент происходил перелом.