— Секрет есть.
— Не томи!
— Оружие должно освятить. От такого удара тварь одержимая в теле Андрейки не задержится. И тело дух испустит, как и должно. А колдун этот древний снова вернётся в преисподнюю, где ему самое место.
— И кто нам это оружие освятит? Священник-то наш — дружок этого чародея.
— А и правда. Дружок. Отчего же так? Священник же. Али Всевышний его не защитил от морока дьявольского?
— А что тебе тут дивного? Коли самого Царя околдовал, то и простого священника может. Государя нашего оберегают святые отцы, не чета вашему плюгавому.
— Сумневаюсь я, — подал голос один из уважаемых мужчин, что собрались в этом помещении.
— Чего ты сумневаешься-то?
— Если он такой могущественный чародей, то кто мы против него?
— Мы — верные рабы Господа нашего Иисуса Христа! — торжественно произнёс гость столичный. — И на дело наше мы благословлены самим Патриархом.
— Неужто Сильвестр решился⁈
— Мы благословлены Патриархом! — раздражённо возразил гость. — А не этим вором, что разбойным делом при Государе устроился. Настоящий же Патриарх наш сидит в Царьграде и держит верность святым заветам старины. Монастыри не рушит. Земли их не отбирает. Монахам, что за нас молятся, беды не плодит.
— Опасные слова говоришь. Могут за такие и голову снять.
— Жизнь отдать ради спасения души — благое дело…
Часть 1 Глава 2
Глава 2
1555 год, 5 сентября, вотчина Андрея на реке Шат
Марфа вздрогнула, когда услышала, что прибыл гонец из Тулы. Но медлить не стала и распорядилась его позвать сразу же. Когда же он вошёл, молодая женщина была мертвенно бледна, ожидая печальных новостей. Ведь Божий суд — опасное дело. Не каждый может его выиграть, даже славно владея клинком. Масса ведь нюансов, и воля случая в таких вещах доминирует. Иначе бы Давид в своё время не победил Голиафа…
Итак — гонец.
Он вошёл. Поклонился. И вручил письмо.
— От кого оно?
— От супруга вашего. Он Государем назначен воеводой Тулы.
— Значит, судебный поединок он выиграл?
— Без всякого сомнения!
Марфа улыбнулась, а бледность с неё сошла. Настолько быстро и явственно, что окружающие занервничали.
Вот она сидела словно живой труп. Никаких эмоций. Холодный, лишённый эмоций и жизни взгляд. И лицо как у мертвеца. Секунды три спустя перед ними находилась уже живая женщина. Да несколько бледная, но живая.
Эти особенности Марфы многие из подчинённых замечали уже не первый раз. Никто не сомневался — живая она, живая. Вон и дитё родила, а потом и второе. Мертвецы на это не способны. И вскармливала. Да и повседневно кушает еду, а потом избавляется от продуктов питания[1].