— Всеслав… — наконец хрипло произнёс Курбский, подводя итог своему признанию. — Я ненавижу тебя. Гори ты в аду!
Андрей скосился на Царя. Тот едва заметно кивнул. Фактически обозначил этот кивок одними глазами.
Взмах саблей.
Быстрый.
Очень быстрый.
Едва уловимый.
И Курбский тихонечко завыл, согнувшись и схватившись за область паха. А с его рук потекли струйки крови. Секунда. И он завалился на траву лицом вперёд, уткнувшись в неё лбом. Потом завалился на бок и начал, подвывая, елозить ногами. Пока наконец не затих где-то через пару минут мучений, завершив своё истекание кровью.
Андрей прекрасно знал то, какой гнидой был этот человек. И сколько зла он принёс Руси своей изменой и последующим отчаянным коллаборационизмом. Так что не мог его убить просто так. Легко. И без позора…
Когда всё закончилось, Иоанн Васильевич обернулся к Шереметьеву и холодно, словно шипящим от раздражения голосом скомандовал:
— Этого, этого и этого взять. И головой за них отвечаешь.
— Да, Государь! — лихорадочно кивнул Иван Шереметьев, после чего тут же включился в дело. И принялся арестовывать названных Курбским бояр, что присутствовали в походе. А те оказались настолько оглушены словами своего подельника, что даже не оказывали сопротивления…
[1] Залп турмы происходил каждые 7 секунд.
Часть 3 Глава 8
Глава 8
1556 год, 30 июня, Псков
В то время как Андрей встретился с Царём и прояснил давно гнетущие обоих вопросы, на севере разгорался новый пожар. Причём самым тесным образом связанный с этими двумя людьми и их деятельностью.
Лошади в Псков пришли.
Но то, как они туда добрались, было настоящей поэмой! Криминально-приключенческой.
Псковские купцы не сразу, но сумели сговориться со своими старыми контрагентами из Ганзы. Строго говоря, сама Ганза не имела никаких предрассудков в плане торговли с Русью. А потому и ограничений внутренних не имела. Проблемы начинались на местах. Точнее, в ганзейских городах Ливонии, в которых торговля была самым тесным образом переплетена с политикой, идеологией и в какой-то мере психиатрией.
По своей сути поведение Ливонии в те годы в известной степени совпадало с тем, как вела себя самостийная (и не только) Прибалтика в XX–XXI веках. С поправкой на то, что степень экономической зависимости Ливонии от Московской Руси была не такой тотальной. Ведь была ещё и Литовская Русь, между которыми эта конфедерация[1] и лавировала. С той же Литвы также поступали продукты сельского хозяйства, мех, мёд с воском и прочее. И в некоторые годы из Литвы товаров через Ливонию проходило даже больше, чем от восточного соседа.