* * *

После того как Андрей сумел повязать практически всех заговорщиков в Туле, Марфа выехала в вотчину. Ситуация накалялась. И всё могло пойти вразнос в любой момент.

Посему ей предстояло прибыть в крепость. Провести ревизию. И подготовиться. Андрей же в случае серьёзной опалы с верными людьми планировал отойти сначала в вотчину, а потом оттуда уходить к князю Вишневецкому. Ведь с тем у него имелась переписка и сложились, несмотря ни на что, очень тёплые отношения.

Встречать же Марфу и сопровождать прибыл Пётр, доставивший, вместе с Данилой пленных татар. Точнее ногайцев. И протоколы их допросов. Тут-то их разговор с Андреем и произошёл.

— Что-то случилось? Ты сам не свой, — глянув на него, поинтересовался воевода.

— Беда. Никогда у тебя ничего не просил. Но сейчас не знаю, к кому податься.

— Что случилось? — с нажимом повторил вопрос Андрей.

И Пётр, осев на лавку безвольным кульком, начал рассказывать. Кто он. Откуда. И как докатился до жизни такой.

— Интересно, очень интересно… — тихо произнёс воевода, крепко задумавшись.

— Ты мне поможешь?

— Разумеется. Так. Давай всё запишем по порядку… — сказал он и взял бумагу.

Пётр повторил.

Медленно. С деталями. С нюансами. И вообще самым вдумчивым образом. После чего Андрей его отпустил и сел стряпать письмо Государю.

Ситуация с этой просьбой складывалась как нельзя лучше. Если всё хорошо, то можно было двух уважаемых магнатов литовских насадить на кукан и заставить сотрудничать с Царём. Или, во всяком случае, выступать проводниками интересов Руси в своих краях.

Что же до Петра, то Иоанн Васильевич по такому делу легко получит «бумажку» от патриарха Сильвестра, который признает свадьбу без свидетелей незаконной. А ребёнка, прижитого в таких отношениях, бастардом. А посему Пётр сможет с чистой совестью вести под венец свою Прасковью. Это самая малая плата, которую он мог бы заплатить за такой подарок.

— А ты о женщине подумал? О ребёнке?

— Ты дура? — тихо и как-то задумчиво спросил Андрей.

— Ты опять меня унижаешь!

— Потому что ты никак не отделаешься от глупых предрассудков из наших лет. И рано или поздно нас приведёшь на эшафот своими глупостями.

— Какими глупостями⁈ Ты о чём⁈

— Женщина эта — дура. Моча ей в голову ударила. И побежала с первым попавшимся под венец. Ах, люблю не могу. Свербит у неё под юбкой. А то, что свою девственность спустила в сортир и стала второсортным товаром, не подумала.

— Каким товаром⁈

— Таким. У вас товар, у нас купец. Забыла? Она подвела всех. Включая Петра.

— А Пётр не подвёл?

— Сучка не захочет, кобель не вскочит. Она своей головой подумала о том, как они жить будут дальше после такой глупости?