— Жар у него, — тихо констатировал отец Афанасий, заглянувший в помещение к спящему воеводе. — Вон какой крупный пот на лбу проступил.

— И мечется болезный, — так же тихо добавил Кондрат. — Не иначе бесы его во сне терзают.

— Нам всем нужно молиться о его здравии. Всем. Может быть Всевышний прислушается к нашей мольбе…

* * *

Игнатий Лойола ещё раз прочитал письмо и посмотрел на брата Доминика.

— Вы уже сумели установить, кем являлась в прошлой жизни Марфа?

— Увы, — развёл руками священник. — Мы вообще случайно выяснили её настоящее имя. Если бы Царь не пытался через нас это выяснить, то так бы и остались в неведении.

— Алиса, значит.

— Судя по предположению Царя — кто-то из земель Руа де Франс. Во всяком случае, она говорит на французском. А Андрей много что знает о франках и испанцах.

— И испанцах?

— На заседании Думы — это что-то вроде парламента или кортесов при Царе — он назвал жандармов Руа де Франс лучшей конницей мира, а испанские терции — лучшей пехотой. И, судя по разговорам, немало наслышан об этих краях.

— Но он же умер давно. И его супруга умерла давно. Тогда ещё ни жандармов, ни терций не было, — как-то растерянно произнёс Игнатий де Лойола.

— Мы сами теряемся в догадках. — Пожал плечами брат Доминик. — Однако Андрей несколько раз демонстрировал очень глубокие и широкие знания. В том числе по тем вещам, которых знать не должен. У нас есть два объяснения. Первое — мёртвые после смерти могу общаться между собой. Вторая — мёртвые после смерти могут наблюдать за живыми.

— Ясно, — словно бы нехотя кивнул Игнатий де Лойола. — Может быть, у вас есть какие-то предположения относительно личности Алисы?

— Увы… — Развёл руками брат Доминик. — Именно поэтому мы к вам и решили обратиться. Мы точно знаем, что она недурно справляется с управлением замком, то есть явно имеет опыт и подходящее образование. Занимается ткачеством. Ведает, как ткутся ковры. Умеет читать, писать, считать. Знает несколько языков.

Игнатий встал. Вышел из-за стола. И медленно подошёл к окну.

Там, вдали, плыли высокие красивые облака, сквозь которые выглядывало тусклое солнышко. Время близилось к закату, и какая-то хмарь присутствовала, смазывая картинку. А может быть, сказывалась старость, и он уже толком не видел всю красоту небес. Чёрт его знает. Во всяком случае, Игнатий о том не задумывался. Все его мысли оказались прикованы к далёкой земле на востоке, где, по его мнению, творились настоящие чудеса и чувствовалось божественное присутствие.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я помогу вам.

— Премного благодарю, — вполне искренне ответил брат Доминик.