— Значит, это всё правда? — пожевав губами, спросил Генрих II. — Значит, он действительно воскресший?

— Мне о том неведомо. Сам Андрэ отказался на эту тему говорить. Окружающие же в основном говорили, что это так и есть, но просили не донимать его вопросами. Вроде как он дал обет молчать о прошлой жизни. И если бы не монах с его откровением, никто бы так и не узнал об этом.

— А ты говорил с тем монахом?

— Да, Ваше Величество.

— И что он сказал?

— Он обругал меня и ушёл, отказавшись разговаривать с тем, кто поднимал оружие против Андрэ. Для него я воплощённое зло. Слуга самого Лукавого. Патриарх тоже не дал мне ответов, пояснив, что те христиане, что служат мусульманам, ему противны.

— И, несмотря на такое отношение Патриарха, тебе сделали предложение поступить на службу?

— Да, — кивнул Анри. — Руа де Рюси Иоанн очень благоразумный и осторожный человек. И именно он нашёл способ обратить моё поражение в судебном поединке к избавлению султана от вины.

— Я слышал, Карл Габсбург даровал Андрэ титул графа Триполи. Это так?

— Да, Ваше Величество. И Андрэ принял его только по настоянию своего Руа. Не хотел иначе.

— Отчего же?

— Он не любит пустых титулов. Мне он сказал, что ему милее сотня-другая преданных воинов, чем какие-то красивые, но ничем не подкреплённые слова. Ему постыдно и обидно быть графом несуществующего графства.

— Гордый, — усмехнулся Руа.

— Гордый, — согласился с ним Анри. — Очень гордый и знающий себе цену. Как говорят, если всё пойдёт так, как идёт, то Андрэ Триполитанский станет коннетаблем при Руа де Рюси. Он уже одну славную битву выиграл, разгромив османов.

— Тартар, — поправил его статс-секретарь.

— Османов, — с нажимом произнёс Анри. — В том войске шли янычары Сулеймана и его артиллеристы. И Андрэ сумел дважды побить превосходящие силы янычаров, что атаковали его при поддержке тартар, а также захватить всю артиллерию. Кроме того, Андрэ захватил знамя самого хана, войдя с боем в его лагеря и вынудив того спасаться бегством в одних брэ. Хотя у него имелось всего две сотни лёгких всадников и четыре сотни аркебузиров. В то время как общая численность османских и тартарских войск достигала десяти тысяч.

— Разве у Андрэ были лёгкие всадники? — удивился статс-секретарь. — Османы написали о тяжёлых. О тысячах, многих тысячах тяжёлых всадников.

— Лгут, — твёрдо и убеждённо произнёс Анри. — У этих «тяжёлых» всадников из брони имелась либо кольчуга, либо лёгкая чешуя. Некоторые же вообще защиты не имели никакой. А кони их так мелки и ничтожны, что итальянская лёгкая конница — могучий Голиаф супротив них. Я видел тех всадников своими глазами. Не понятно, как эти лошадки вообще ратников несут на своей спине. Что до многих тысяч, то откуда там им взяться? — улыбнулся Анри с нескрываемой усмешкой. — Андрэ командовал небольшим передовым отрядом, половина которого отошла, угоняя захваченный османский обоз, а он со своими людьми этот отход прикрывал. Основное же войско Руа было во многих днях пути оттуда. Ему ещё неделю-другую требовалось провести на марше, чтобы вступить в бой.