* * *

Лиза тихонько протащила по парте записку, написанную карандашом. Мы сидели за самым первым столом, но преподаватель ничего не видел, так как писал мелом на доске. Белые крошки сыпались на пол.

Такое общение не поощрялось на занятиях, но я всё же прочитал:

«Руслан, давай в воскресенье сходим на свидание»

Я взял карандаш и написал короткое «нет». Затем передал записку и продолжил слушать преподавателя по логике. Он говорил довольно интересные вещи. Пожалуй, дисциплину логики я бы выделил как одну из самых полезных в академии.

На моей половине парты вновь оказалась записка.

«Ну дааавай! Пожалуйста!».

Я посмотрел на Лизу. Та состроила молящий взгляд, но это на меня не подействовало. Я написал ей:

«Лиза, слушай лекцию и не отвлекайся».

Волконская была неугомонна и быстро написала ответ:

«Я слушаю. Просто мне очень очень очень очень очень хочется сходить с тобой на свидание. Это не обязательно должно быть на публике. Давай выберем что-нибудь тихое».

Я убрал записку под учебник. Отвечать мне не хотелось. Что это у Лизы вообще за новый способ общения? Раньше она мне так записки не передавала.

Пять минут Волконская держалась, но затем на моём столе вновь появилась записка.

«Мы ни разу никуда не ходили… Мне без разницы каким будет свиданье. Я не требую, чтобы мы засветились на публике. Можем, например, выехать на природу. Это чудесный вариант!».

Лиза крайне настойчива… Может, порадовать её? Но тогда всё начнёт перерастать в то, что хочет Волконская. Такие просьбы будут повторяться чаще, а после я не замечу, как всё идёт к браку. Начнутся соответствующие разговоры в среде аристократов и тогда расторгать всё будет крайне некрасивым поступком. По этой причине молодые аристократы и скрывают свои отношения, если они начинаются.

«Как-нибудь в другой раз. Сейчас я сконцентрирован на турнире».

Я написал ответ и рассчитывал, что Лиза успокоится. Но я ошибался… Только я положил перед ней записку, как та стала писать что-то новое. Это заметил преподаватель, правда, лекцию он не остановил.

Через полминуты на моей половине вновь появилась записка, исписанная уже до самого конца. Читать я не хотел и потому убрал записку под учебник. Это всё заметил преподаватель.

— Барон Шишков, о чём это таком важном вы общаетесь с Елизаветой Волконской? — мужчина свесил очки на кончик носа и внимательно на меня посмотрел.

— Извините, возник вопрос по турниру. Этого больше не повторится.

— Хорошо. Тогда продолжим. Турнир важен, но его можно обсудить вне моих занятий.

Лиза больше записок мне не писала, чтобы не подставлять меня и себя. Очевидно, она решила перенести разговор на перемену или вообще на момент, когда мы будем только вдвоём.