Шкатулка была длиной около метра. Двое слуг поставили её на стол. Зелёный камень всё ещё казался таким же новым, будто его обработали только недавно. Разве что землю, в которой он был закопан, удалили не везде.

На боках иероглифы, которые я прекрасно знал. «Мастер-кузнец Вэн Юцзао в подарок сыну Неба от всего клана Юцзао». Были высечены и другие иероглифы с именами даривших. Одно из них «Мастер Войны Ли Чан Сан».

Я помнил эту шкатулку. Помнил, как мы, представители клана Юцзао, стояли возле Запретного Города и ожидали аудиенции с императором, чтобы отдать ему наш дар. Но аудиенции не было, в тот день пришло известие, что монгольская орда обошла Великую Стену и напала на Китай. А после дар был утерян. И вот, он нашёлся.

— Это подлинник, — тихо сказал я. — И я знаю, как это открыть.

— Но если я это куплю, то это же станет моим? — спросил Волконский.

Я кивнул, верный своему слову. Полагаю, Волконский всё равно передаст это мне, когда увидит, что это.

В зале установилась тишина. Слышно, как капли дождя стучат в окна.

— Начальная цена, — произнёс распорядитель. — Пятьдесят тысяч рублей.

Недурно. Граф Волконский поднял табличку.

— Граф Волконский! Пятьдесят тысяч рублей раз!

— Шестьдесят тысяч! — взревел другой голос.

— Полковник Пушкарёв, шестьдесят тысяч!

— Семьдесят тысяч! — воскликнул граф Волконский.

И всё пошло слишком быстро.

— Сто тысяч! — закричал Борис Орлов.

— Двести тысяч!

— Двести пятьдесят!

— Триста тысяч! — воскликнул Волконский хриплым голосом. — Это мой потолок на сегодня.

— Граф Пётр Волконский! Триста тысяч рублей раз! Триста тысяч рублей два! Триста тысяч рублей т…

— Пятьсот тысяч! — воскликнул Борис Орлов и мгновенно вспотел, с торжеством глядя на Волконского. А рядом с ним сидел бывший директор академии. Они знают о ценности этой вещи?

— Князь Борис Орлов, пятьсот тысяч! — распорядитель вспотел сам. — Пятьсот тысяч раз!

Он выронил молоток и полез за ним под кафедру.

— Эту ставку я не перебью, — произнёс Волконский. — Но мне очень хочется узнать, стоит ли это таких денег.

— О да, — произнёс я. — Без всяких сомнений. И намного больше.

— Пятьсот тысяч два! Пятьсот тысяч…

— Семьсот тысяч! — крикнул граф Курецкий.

— Семьсот пятьдесят! — вдруг выдохнул Волконский и побледнел. Потом шепнул краешком рта. — Заложу одно своё предприятье, оно всё равно убыточное.

— Семьсот тысяч раз! Семьсот тысяч два! Семьсот.

— Восемьсот! — Борис Орлов поднялся и тяжело выдохнул. — Моя последняя ставка!

— Восемьсот тысяч раз, — тихо пробормотал распорядитель. — Восемьсот тысяч два. Восемьсот тысяч…