Сверх-насыщенный лазерный выстрел без проблем прожёг старую заплатку, пронзил ядро ядерного реактора и вышел из другой стороны стомпа, чтобы пройдя ещё несколько сотен метров попасть в глаз головы второго гарганта, напрочь поджаривая находившегося там главного мека и заклинивая всё управление.

Многострадальная крыша древнего склада окончательно сдалась и многотонная машина орков полетела куда-то вниз, увлекая за собой десятки тяжеленных бетонных обломков. Попутно порядки орков были изрядно поколеблены, когда один гаргант взорвался, а второй, споткнувшись, неподвижной статуей рухнул вперёд.

И не успел ещё Кривой зуб осознать, что он как-то разом лишился большей части оставшихся стомп, как добравшиеся до порядков орков люди, открыли сокрушительный огонь из всего, что только могло стрелять. Орки же, не растерявшись, ответили уже со своей стороны всей «даккой», что у них только была.

Две стены свинца, взрывов и лазеров столкнулись и двинулись вглубь друг друга, когда две вопящие от бешенства армии окончательно схлестнулись.

Зажужжали раскручивающиеся зубья бензопил и загрохотали тяжелые стабберы. Брызжущая зеленая кровь смешалась с красной, образовав на черной, пепельной земле Армагеддона коричнево-желтоватое месиво.

Сверху, спикировав, присоединились и те шаттлы, на которых были установлены хоть какие-то орудия.

С грохотом в середину армии орков вновь ударили разрозненные орбитальные удары. И хоть от бомбардировки сгорали сразу сотни орков, зеленая волна, казалось, ничуть не уменьшалась.

И впереди всего этого безумия, давя бросающихся на него орков ехала громада гибельного клинка. Главный калибр пушки, меткими выстрелами буквально изничтожала любую орочью машину, которая только попадалась ему на глаза. А тяжелые, спаренные боковые лазеры прожигали целые просеки в бушующем вокруг зеленом море.

Сотни и тысячи стабберных пуль из оружия орков стучало по тяжелой броне танка, не причиняя тому никакого вреда, вот только если броня могла игнорировать такое количество выстрелов, то вот человеческая плоть, даже закованная в силовой доспех, давно превратилась бы в пасту.

Тем не менее под восхищенными взглядами солдат Святой даже и не подумал прятаться. Стоя на вершине танка, он хладнокровно отстреливал пытающихся вскарабкаться по броне орков, напрочь игнорируя рикошетящиеся вокруг него снаряды.

Подобное бесстрашие не могло остаться без внимания и со стороны орков.

Едущий уже на своём орочьем танке Гуржок перевел налитые кровью глазки на все ещё живого вражеского генерала. Оскаленная пасть орка растянулась в широкой ухмылке.