Застыв от изумления, неверяще смотрела на продолжающую говорить наставницу. Звуки ее голоса вызывали причудливые колебания воздуха. То тут, то там вспыхивали и гасли маленькие разноцветные искорки. Подобного я прежде не встречала. Пожалуй, стоило больше уделить внимания процедуре принесения личной клятвы, но, видит бог, не получалось: женщина занимала все мысли.

Светлакова могла обрести надо мной власть, и она это, безусловно, знала. Однако по собственной воле лишила себя даже малейшего шанса меня использовать. Почему?

Раиса замолчала, а через короткую паузу решительно попросила:

— Прими мою клятву.

Не колеблясь, я уверенно сказала:

— Принимаю!

В это же мгновениесила пришла в движение и метнулась к женщине. Стоящую на коленях наставницу окутало четырехцветное пламя. Пульсируя в такт моему сердцебиению, огонь все сильнее и сильнее вращался вокруг ее неподвижной фигуры. В полной тишине огненный кокон стремительно уплотнился, превратился в бешено крутящуюся спираль и рассыпался миллиардом искр. Взлетев высоко-высоко, звездочки закружились, а следом плавно опустились и погасли, не достигнув пола.

Откуда-то пришло четкое знание: нерушимая клятва дана и принята, и я убрала руку.

Раиса на удивление медленно поднялась. Было очевидно, что она очень устала. Складывалось впечатление, будто магическая клятва далась ей физически тяжело.

Еще больше непонятно. Вот зачем оно ей?

Не отводя взгляда от бледного лица женщины, я хрипло спросила:

— Почему ты это сделала?

— Так правильно, — глухо откликнулась Светлакова, впервые улыбнувшись, пусть и как-то кривовато. — Мне надо посидеть.

Пошатываясь, она подошла к стене, уселась прямо на пол, прижалась спиной к серебристой отделке и прикрыла глаза. Но вскоре с усилием подняла руку и похлопала по черному покрытию возле себя.

Последовав приглашению, я села рядом, сложила ноги по-турецки, поправила задравшуюся юбку и поинтересовалась:

— Неужели клятва верности отнимает много сил?

— Нет. Я намеренно впустила твою силу, — не пошевелившись, отозвалась Раиса. Усмешка тронула синеватые губы. Предвосхищая вопрос, женщина пояснила: — Пришлось нелегко: зацепило жизненную энергию. Но не жалею. Это единственный способ аннулировать, — на миг запнулась, — вседругие магические клятвы.

Я мысленно присвистнула. Ничего себе! Хотя чему тут удивляться? У нас обеих есть прошлое. Мое она знает. Похоже, и рискнула-то провести столь своеобразную экзекуцию, чтобы ненароком не навредить.

Уместно ли сейчас допытываться, кому наставница обязана была на меня доносить? Покосившись на бледный заострившийся профиль, решила, что пока не стоит. Вместо этого пошутила: