— Кого я обманываю? Из меня никогда не выйдет вышивальщицы! — в сердцах воскликнула я, когда боль от иглоукалывания стала особенно невыносима и бросила опостылевшие пяльцы на столик.
— А вы не спешите, дитя. Просто делайте стежок за стежком и когда-нибудь непременно получится, — снисходительно сообщила одна из леди, кажется, ее звали Амиэль или Ариэль или еще как-то на «А».
И она смотрела на меня с плохо скрываемой жалостью в светло-сиреневых глазах. Так иногда смотрят на чужого неполноценного ребенка. Впрочем, для большинства я именно таким и являлась. «Родители» скрывали от окружающих, что я — это я. В смысле то, что в их дочь вселили иномирянку. По официально озвученной всем версии, леди Эймэль проспала сто лет и проснулась. Физически здорова, но ничего не помнит. Узнает только мать и отца. В итоге окружающие обращались со мной как с вазой из тончайшего фарфора: красивая, дорогая, а прикоснуться страшно — разобьется еще.
— Да мне за тысячу лет этого не освоить. — медленно закипая сообщила окружающим, натолкнулась на предостерегающий взгляд сиреневых очей леди Гвеннэль, сделала глубокий вдох, сосчитала до десяти. — Некоторые просто не рождены быть вышивальщицами.
Последнее заявление вызвало на породистых лицах эльфиек улыбку.
— Мне кажется, Эймэль, просто немного скромничает. — лукаво усмехнулась другая эльфийка. — Ваши вышивки, картины и гобелены висят во многих домах и даже во дворце Правителя нашего клана есть несколько.
«Просто потрясающе», — хмыкнула про себя я, понимая — теперь придется соревноваться с эльфийским вариантом Марьи-искусницы, а я не только не Марья, но и рукодельница никакая. Я скептически посмотрела на нечто лохматое с многочисленными узелками на ткани. Сие абстрактное произведение можно назвать только «тряпкой» и то изрядно польстив ему при этом. Можно сколько угодно доказывать, мол, художник я, так вижу — местные не поймут. С их точки зрения цветок должен выглядеть цветком. С лепестками, листочками, стебельком, тычинкам. Точка.
— Уверена, со временем ваши таланты вернуться к вам, и вы продолжите радовать нас своим искусством. — мило улыбнулась та, что на «А».
«Она издевается что ли?», — рассеяно улыбнулась в ответ я. — «Как ко мне может вернуться то, чем я никогда не обладала? Угораздило же Третьего вселить меня в леди совершенство. Не мог выбрать кого-то попроще? Нет же. Нашел прям леди из леди. Выпендрежник».
— О да! Ваш дар — драгоценность. Наверняка он еще проявит себя. — жизнерадостно заметила другая леди, имени которой я не запомнила.