— Ага. Именно потому, что такая драгоценность, ее решили продать первому встречному. — скептически хмыкнула я, и комната погрузилась в осуждающую тишину, а присутствующие леди уставились на меня с таким видом, будто монашки, которым неожиданно предложили вести практические занятия по Камасутре.
Ну да. Ляпнула так ляпнула. С другой стороны, а что они хотели? Я не светлая эльфийская леди, которая покорно ждет решения своей участи родителями. Согласна. Мои сильно потратились на поддержание тела дочери в магическом сне. Сто лет — это не шутка. Боюсь представить во сколько обошелся подобный фокус. С другой стороны, я-то тут причем? Не я просила запихнуть себя в это тело, почему тогда вынуждена служить средством пополнения бюджета поиздержавшегося рода? И, тем не менее, я потупилась, безуспешно делая вид, будто разглядываю лежащую на столе схему вышивки, хотя в действительности не могла сосредоточиться ни на одной детали.
— Вижу, моя дочь утомилась. — прервала затянувшееся неловкое молчание леди Гвеннэль. — Предлагаю продолжить наше рукоделие в другой раз.
Сказано было вежливо, не подкопаешься. А прозвучало эквивалентом «все вон». Как ни странно, леди не оскорбились: тихо собрали свои рукоделия, тихо попрощались, тихо скользнули за дверь, оставив меня на милость уязвленной родительницы. Лично я предпочла бы еще раз выйти против дракона, но моего мнения никто не спрашивал. Попытка тихой сапой улизнуть вслед за ретировавшимися эльфийками и попросить политического убежища у Третьего (сохранить товарный вид приобретенной «драгоценности» в его же интересах), но была решительно водворена на место холодным:
— А вас, дочь моя, попрошу остаться.
Обреченно опустилась на место, ожидая моральной расправы. Гордо вздернула подбородок, решив принять грядущую взбучку достойно. Помирать, так с музыкой! Но петь все-таки не стала. Зачем еще больше усугублять неловкость. Опять-таки Эймэль вполне могла быть Монсеррат Кабалье местного значения и мое унылое блеянье еще больше расстроит Гвеннэль, омрачив светлую память об идеальной дочери.
Шурша атласом платья, Гвеннэль медленно подошла ко мне. При ближайшем рассмотрении оказалось, платье расшито многочисленными цветами сиреневой орхидеи да так искусно, что того и гляди легкий ветерок, пробиравшийся в комнату через распахнутое настежь окно, начнет шевелить нежные лепестки.
— Ты очень поздний ребенок. — начала эльфийка, заставив вздрогнуть и отвлечься от созерцания чудесной работы неизвестных вышивальщиц. — По какой-то только им ведомой причине боги отказывались благословлять наш брак, ниспослав долгожданное дитя. Мы посетили всех известных магов, целителей, предсказателей. Не сосчитать, сколько паломничеств совершили в храмы богов, не обошли даже совсем забытых. Обещали щедрые дары и жертвы, но все было напрасно. И вдруг, когда надежда уже давно угасла в наших сердцах, свершилось чудо — я, наконец, забеременела. Так что ты действительно большая драгоценность для нас. О! Не надо смотреть с такой жалостью. Я прекрасно понимаю, что ты — не она. От нее осталась лишь прекрасная оболочка. И, тем не менее, ни я, ни лорд Артмаэль не желаем видеть тебя несчастной.