Даже шторы не похожи на казённые — полоски жалюзи не тряпьё с пятнами.

Где я вообще?..

Последнее, что помню — вспышка. Черное дуло ТТ. Плевок в морду Валета. И тишина.

Ад?..

Нет уж. Слишком светло для ада. И чертей не видно. В рай попал? Не-а, не верю — не по моей биографии. Как говорится, и рад бы в рай, да грехи обожаю.

Я медленно повернул голову. Рядом пустые кровати. Три штуки, одинаковые и тоже все какие-то хитро устроенные, как в американском кино. Не ржавые панцирки или сетки с железными козырьками, а пластиковое многофункциональное ложе. Больше похожее на капсулу для киберсна. Все-таки помещение похоже на больничную палату.

Собравшись с силами, я медленно приподнялся и сел — спинка кровати подалась за мной.

Жёваный протокол! Кровать двигалась! Я даже вздрогнул.

Я пошарил и нажал на кнопку сбоку на кровати, в том месте, что напоминало панель управления или пульт.

Щёлк!

И зажглась лампа на стене возле изголовья.

— Что за… — пробормотал я, а голос, хоть и хрипел, но почему-то показался чужим, чуть выше.

Я не удивился. Показалось, наверное.

— Эй! Есть кто?.. — выдавил я снова хрипло, продолжая тыкать в кнопки.

Из стены — в натуре, из стены! — выскочил голос:

— Да-да, сейчас подойду.

Сушёный прапор! Я снова вздрогнул от неожиданности, а потом сообразил: голос-то женский, из динамика. В палате?

Дверь распахнулась, и в палату вошла медсестра. Молоденькая, сочная, будто со страниц «СПИД-Инфо». Только не в привычном больничном халате — белом, бесформенном, с пятном зелёнки на кармане. Нет. Эта была в аккуратном медицинском костюме: брючки в обтяжку, блуза с вырезом, всё цвета морской волны. Куколка, как в рекламе платной клинике…

— Приплыли тапочки к дивану… — прошептал я. — Я что, в Израиле?

— Что случилось? — спросила девица с дежурной улыбкой и, что главное, на русском. — Как самочувствие? Не кружится голова?

Нет, все-таки в России-матушке. Медсестричка говорила вежливо, но без искры. Странно… Обычно такие на меня реагировали поживее. Может, из-за пижамы? Вид, как у подстреленного лоха. Или… Я попытался себя осмотреть, как мог без зеркала, но тут же пресек сие глупое занятие.

Да пошло оно всё, дядя Максим! Тебе башку прострелили, а ты, как дурак, о женском внимании печёшься. Есть вопросы и поважнее. Например — каким макаром я выжил? Хорошо, что все хорошо… Вот выпустят — к Натахе заеду, ага. В этот раз точно. И к Катьке… Если ещё не замужем.

— Эй! Яровой! — вывела меня из думок медсестра. — Вам плохо? Врача звать?

Яровой? Это она мне?.. Похоже, да.

— Я не Яровой, я… — начал было возражать, но тут взгляд зацепился за телек на стене.