Ещё чуть-чуть, и Боливар не вывезет.

— Да вы не волнуйтесь, — как ни в чем ни бывало проговорил я. — Свадьбы мы пока не планируем. Притираемся, так сказать. Ага… Так что, всё… можете спокойно ехать домой сегодня. Во сколько у вас там электричка? Чаю же вы больше не хотите?

Анастасия Егоровна сидела словно каменная статуя. А потом тихо проговорила:

— Мария… а ты вообще… готовить умеешь?

* * *

Когда семейный вечер подошёл к концу, мы с Машкой, как путняя пара, взявшись за руки, вышли в прихожую провожать родителей. Улыбались искренне. Оно и понятно — радовались, что встреча, наконец, закончилась.

— Ну всё, до свидания, — мать обулась, прихватила сумку и будто нехотя обняла меня одной рукой, коснувшись плеча. Еле-еле. Как будто стеснялась нежностей. — Сын, мы поехали, на электричку успеть надо. Маша, ты его не забывай кормить. Овощи на рынке бери, не в магазине. Я тебе все свои рецепты скину… Ты есть в «Одноклассниках»?

— Где?.. А, да… Зарегистрируюсь, — поспешно закивала Машка.

— И ещё… — Анастасия Егоровна вскинула палец, как на уроке. — Форточки ночью не открывай в разных комнатах. У Максима почки может продуть. И чтобы кепку носил — голову не напекло бы. Лето ведь.

— Не волнуйся, мам, у меня есть кепка. С кокардой, — хмыкнул я.

— Сережа, ну ты что там возишься⁈ — бросила мать в сторону супруга, который разбирался со шнурками. — Всё, я пошла. Фух, жарко у вас. Проветрили бы хоть… Пока!

Анастасия Егоровна вышла.

Батя только тогда оторвался от шнурков и поднял на меня многозначительный взгляд, будто что-то хотел сказать. Что-то своё, важное. Ладно, понял.

Выдернул руку из Машкиной ладони, легонько хлопнул её по попе:

— Машунь, глянь, пожалуйста, во сколько там футбол начинается.

Другого в голову не пришло, но Машка-то тоже не дурочка, сообразительная.

— Ага, сейчас! — отозвалась она и ушла в комнату.

Мы остались с отцом вдвоём. Отец прикрыл квартирную дверь, оставив щелку, прислушиваясь, и мы оба замерли. Снаружи уже удалялся быстрый цокот каблуков на лестничном марше — Анастасия Егоровна отступала. Словно гарнизон от крепости после короткой, но ожесточённой осады.

— Молодец, сын, — негромко выдохнул батя, косясь на дверь, будто опасался, что она сейчас распахнётся. — Я всегда верил в тебя… Ты это… Молодец. Сам всю жизнь мечтал погоны носить, но родители в свое время не разрешили. Только матери не говори, что я это, так сказать, одобряю твоё занятие. Ну… службу, то есть. Лады?

— Первое правило бойцовского клуба — никому не рассказывать о бойцовском клубе, — кивнул я и ухмыльнулся, вспомнив цитату из одной занимательной книжки из моего времени, по которой потом, вроде, даже фильм сняли, но это уже подсказывала память Максимки. — Ты тоже молодец, батя. Дал дрозда.