— Ну во-первых, не ограбил, а поменялся одеждой, я ему пижаму подогнал, новую, с карманами. Это уже не грабеж получается, а самоуправство. Но без заявы нет состава. Заява есть? Терпила имеется?

Пауза. Женщина молчала.

— Нет, — ответил я вместо собеседницы. — И не человек это был, а Венька Пианист.

— Пианист? — удивилась Кобра, то ли моему напору и прозорливости, то ли услышанному прозвищу. — Вот гаденыш, не успел откинуться, уже опять старушек щиплет. И когда уже кошельки таскать перестанут?

— А деньги в чем носить? — удивился я.

— Ну и шутки у тебя, Яровой, — поморщилась Кобра. — Лучше молчи, если петросянить не умеешь.

Этот вопрос был не шуткой, но вслух говорить такого нельзя.

— И что мне с тобой делать? — вздохнула Оксана Геннадьевна. — Я же тебя нашла, так что теперь пойдем к начальнику сдаваться.

И взгляд такой усталый, мол, ну куда деваться. Ну, куда — это мы придумаем.

— Лучше до дома меня докинь.

— А ты не охренел ли? — снова вскинула бровь она.

— Охренел, но буду благодарен, если подвезешь.

— С чего вдруг?

— По-братски. Как майор майо… э-э… Будущего коллегу.

— Тоже мне коллега, полмента с кокардой, внутренняя служба, блин.

— Я опером буду. В отдел к себе возьмешь?

— Кого? Ха! тебя?..

Но она не рассмеялась, а снова прищурилась. Понятно, чует своего, только не бьётся у нее пока одно с другим. Ну, ничего, склеим.

— Короче, — невозмутимо проговорил я. — Поехали, по дороге расскажу.

Я встал и направился к выходу.

— Стоять! — рявкнула Кобра. — Ты куда собрался?

Я обернулся и проговорил:

— Жду тебя на парковке, Оксана Геннадьевна, — а после тихо добавил: — Ты же не стукачка… Да? Своих не сдаешь…

И вышел, а слушая, как каблуки бодро цокают за мной, еще расслышал бормотание:

— Господи… Я не верю, что это делаю…

Сказала она это тихо, но слух у меня нынешнего, что у молодого пса.

— Ладно, — уже громче проговорила женщина. — Поехали… Только в одно место сначала заскочим. Выходим из отдела по одному, встречаемся у моей машины.

Хотел спросить, какая у неё тачка, но не стал — не хватало ещё себя палить. Раз уверена, что все её авто знают — значит, машина зачетная. На улице разберусь.

Спустился на первый этаж первым. Подошёл к вертушке, приложил пластик к считывателю. Пискнуло. Прошёл дальше. Постовой — тот самый «сивуч» у входа — и ухом не повёл.

Прав был Ляцкий. Молодёжь нынче не та. Ни огонька, ни рвения. Блеск только один — на экране смартфона.

Вышел на улицу, раздумывая, по какому такому адресу Кобра меня повезет, что я ей скажу? Не знаешь ли ты, где я живу? Думал, прокачусь по городу — авось что-то и всплывёт в памяти. Как с кабинетом вышло: только на порог ОВД — и ноги сами понесли. Но город не ментовка, тут можно и часами кружить, да всё без толку. Ладно… Если ничего не вспомню — попрошу высадить где-нибудь у магазина.