Щелк, щелк — проворачивался ключ.

— Это кто? — спросил постовой, лениво бросив взгляд на камеру. — В костюмчике весь, приблатнённый. На зэка не похож.

— По сотке заехал, — хмыкнул дежурный старлей, перебирая тяжелую связку ключей. — В ресторане буянил.

— Богатые с жиру бесятся, — скривился прапорщик, снимая наручники. — Напьются и пальцы гнут… Тьфу.

* * *

Камера, в которую водворили Дирижёра, была стандартная, четырёхместная. Бетонные стены, окрашенные в тусклый, болотный цвет, пахло побелкой, железом и старыми матрасами. Пол дощатый, промятый. Две двухъярусные железные шконки, вместо сетки — прутья решеткой. На них — тонкие ватные матрасы в синих чехлах. У стены — обшарпанный стол, две скамьи, в углу — параша за перегородкой из кирпича, низкой, только едва прикрывающей.

Шкафчики, стол, скамьи — всё намертво привинчено к полу и стенам.

На нижней шконке сидел один-единственный человек. Жилистый, в брюках и рубашке. Услышав скрип двери — поднял взгляд. Увидев вошедшего, застыл.

— Вечер в хату, — усмехнулся Дирижёр, неторопливо проходя внутрь. — Как отдыхается, Рябой?

Тот промолчал, но глаза уже налились тревогой. Похоже, понял, что сегодняшний вечер может быть длиннее, чем он думал.

* * *

День обещал быть жарким. Воздух за окном уже с утра дрожал над асфальтом, и в квартире стояла духота, несмотря на открытую створку. Я, как обычно, собирался на пробежку. Натянул футболку — и удивился. Она туго натянулась на плечах и неприятно врезалась в подмышках.

— Маша? — крикнул я в коридор. — Ты мои вещи на высокой температуре не стирай. Они садятся.

— Я не стираю твои вещи, — донеслось из ванной с обиженным фырком.

— А кто тогда?

— Макс, откуда я знаю? Может, сам и постирал.

Я почесал в затылке. Стирал я в последний раз, когда ещё тамагочи был актуален. Так что дело было не в стирке. Снял футболку, подошёл к зеркалу в коридоре.

— Или мне кажется, или банки реально подросли…

Плечи расправились. Пресс прорисовался под кожей, будто я месяцами железо тягал, а не подтягивался на школьной перекладине. Уже не мальчишка — студент, причём крепкий такой. Зеркало кривое? Надо будет Машке показаться, ее спросить. Я покрутился, подставляя зеркалу то один бок, то другой, напрягая руки, спину, ягодицепсы. Каждое движение отзывалось лёгкой тяжестью в мышцах — приятной такой и плотной.

— Ух ты, Макс! — возглас за спиной заставил меня чуть вздрогнуть. Маша стояла в своём любимом коротком халатике, держа полотенце в руках. — Ты в качалку ходишь? Прям видно стало.

— Брусья и турник на школьном стадионе, — пожал я плечами, уловив, как она задержала взгляд на моём торсе.