— Показания есть, — я достал телефон и покрутил его перед глазами следака. — Я всё записал. Будешь оформлять запись выемкой, отправишь на фоноскопическую экспертизу и докажешь, что это голос потерпевшего. И вперёд.

Паук вдруг приблизился и заговорил тише, так, чтобы слышал только я:

— Слушай, тут такие серьёзные замесы пошли… Может, придержим эту запись пока, не будем её сразу к делу цеплять?

— Чего это вдруг? — напрягся я.

— Макс, тут явно замешан кто-то крупный. Ты же видишь, вас слили. Кто-то знал заранее, что тут ловушка.

— И кто нас слил, по-твоему? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Не знаю, Макс.

Я не стал даже менять выражения лица.

— А может, ты нас слил?

— Ты что несешь⁈ Мы же с тобой Валета брали… Свой я…

— Да ладно, — похлопал я его по плечу. — Свой, свой… Только странно всё это. Но ты прав. Запись пока придержим. Будет одиночное дело по убийству поэта.

Я взглянул на дальний конец улицы, где отблескивали мигалки ДПС и стояла машина прокурора. Да, нам противостоял сильный, умный и опытный враг, но я почему-то чувствовал уверенность, что мы всё равно его возьмём.

Наверное, для этого Лютый и вернулся. Чтобы очистить этот город.

* * *

Мы с Коброй сидели у неё в кабинете и молча наблюдали, как полковник Мордюков мечется по кабинету, меряя шагами пространство от окна до двери и обратно. Его лицо было багровым, казалось, ещё чуть-чуть, и взорвётся. Наконец он резко остановился и с грохотом хлопнул ладонью по столу:

— Вы что тут устроили⁈ Стрельба посреди города! Это вам что, Чикаго тридцатых годов? Скоро выборы мэра, а у нас тут натуральные девяностые! Вы вообще соображаете, что делаете?

— Товарищ полковник, — спокойно начала Кобра, выдерживая его взгляд, — это была оперативная разработка. Я несу полную ответственность, это целиком моя вина…

— Нет, товарищ полковник, — сразу же перебил её я, — это моя вина, я…

— Молчать — оба! — рявкнул Мордюков, резко прервав нас. — Почему я ничего не знаю? Почему обо всём узнаю в последнюю очередь? Мне уже из главка шею намылили! Что, говорят, у вас в городе творится вообще?

— Товарищ полковник, — чуть тише и ровнее снова заговорила Оксана, — операция проводилась в режиме крайней секретности…

— То есть вы мне не доверяете? — перебил её он резко, испепеляя взглядом.

— Доверяем, — продолжила Кобра ровно и уверенно, — но мы хотели сразу доложить вам уже по итогам операции, с результатами.

— С результатами? — Мордюков нервно усмехнулся и ткнул пальцем в окно. — Вот они, ваши результаты. Труп посреди города, на глазах у граждан. Застрелен человек! И что я должен наверх докладывать?