Вслед за Морозовым подал голос и Людвиг Кноп, осторожный, медлительный, но именно потому веский.

— Я, Ваше Величество, всю жизнь торговал лесом. Я знаю этот рынок. Знаю, как покупают немцы: они хотят стабильных поставок. Скандинавы могут дать стабильность, у них всё налажено. Мы, если построим фабрику, должны будем дать стабильность такую же или лучше, иначе нас просто не воспримут всерьёз. Я готов вступить в дело и внести миллион. Но я хочу, чтобы управлял фабрикой не чиновник, а инженер. И не русский только, а тот, кто уже строил такие заводы в Европе. Надо выписать немца или шведа и дать ему все полномочия. Иначе мы будем вариться в собственном соку.

Кирилл кивнул. Он и сам думал о том же: на первых порах, пока не воспитают своих специалистов, придётся приглашать иностранных инженеров. Так делали в своё время и немцы, и японцы. Ничего зазорного в этом не было.

Прения продолжались ещё около двух часов. Купцы спорили, задавали вопросы, сомневались в мелочах, но чем дальше, тем яснее становилось, что сомнения эти касаются уже не самого дела, а деталей: как делить акции, как учреждать правление, где брать рабочих и как доставлять продукцию зимой, когда Белое море замерзает. Это были правильные, здоровые споры, которые свидетельствовали о том, что проект принят и что собравшиеся мысленно уже начали в него вкладываться. И когда, наконец, Кирилл закрыл совещание, он знал, что дело сделано.

Витте, который всё это время сидел в углу и почти не вмешивался в разговор, после ухода промышленников подошёл к императору и сказал вполголоса:

— Ваше Величество, разрешите заметить, что если бы вы сами были промышленником, у вас бы уже сейчас было состояние, сравнимое с иным бюджетом средней европейской державы. Вы продали им идею так, как не всякий коммивояжёр сумеет.

Кирилл усмехнулся и ответил, не оборачиваясь:

— Я не продаю идеи, Сергей Юльевич. Я их реализую. Это разница.

Он подошёл к окну и, глядя на зимний Петербург, добавил уже тише, словно размышляя вслух:

— Но вы правы в одном: эта фабрика — только начало. Когда она заработает, когда пойдёт прибыль, когда эти же люди увидят, что государство не обманывает и не отнимает, а даёт честно заработать, — тогда я предложу им ещё кое-что. Что-то, что изменит всё. Но об этом пока рано.

Он не стал уточнять, что имел в виду. Даже Витте, который за последние недели стал, пожалуй, самым близким к нему человеком в правительстве, не знал пока, что в голове императора уже складываются контуры ещё одного проекта, не связанного ни с лесом, ни с пошлинами, ни с железными дорогами. Проекта, который в двадцатом веке будет стоить миллиардов и ради которого Кирилл уже сейчас, в декабре 1894 года, начал исподволь собирать информацию о лабораториях, работающих с радиоактивными веществами, и об учёных, имена которых пока ещё никому ни о чём не говорили.