— Пусть шепчут, — Кирилл поднял голову, и в его глазах загорелся тот самый стальной огонёк, который появлялся у него всякий раз, когда речь заходила о сопротивлении его планам. — Лишь бы не мешали делать дело. А если начнут мешать я им напомню, кто здесь император.
Витте поклонился и вышел. Кирилл остался один. Он подошёл к окну и долго смотрел на заснеженный сад Аничкова дворца, на голые деревья, на серое петербургское небо, и в голове его уже рисовалось нечто совсем иное, не этот сад, не этот дворец, а далёкое, заснеженное урочище на Урале, где через несколько лет встанут из земли корпуса из красного кирпича, зажгутся окна аудиторий, загудят станки в опытных мастерских, и первые курсанты сядут за парты, чтобы учиться войне, не той, которую знали их отцы, а той, которую им предстояло вести. Молниеносной. Технической. Беспощадной. И он знал, что строить эту академию нужно так же, как и всё, что он делал: не жалея ни сил, ни средств, ни чужого непонимания. Потому что это не просто здание. Это кузница победы. И если уж строить кузницу, то такую, чтобы звон её молотов был слышен во всех столицах мира.
Глава 14 Невидимый фронт
Великий князь Владимир Александрович получил приглашение прибыть в Аничков дворец не в обычный приёмный день, а в неурочное время, в понедельник вечером, когда столица уже погружалась в раннюю зимнюю тьму и на улицах зажигались редкие газовые фонари. Это было сделано намеренно: Кирилл, обдумывая план предстоящего разговора, решил, что дело, которое он собирается поручить дяде, не должно привлекать лишнего внимания. Никто из посторонних не должен был знать, что великий князь провёл во дворце несколько часов после того, как все обычные посетители разошлись. И никто не должен был догадаться, что именно обсуждалось за плотно притворёнными дверями.
Он выбрал дядю для этого поручения не случайно. За те недели, что прошли со смерти отца, Кирилл успел достаточно присмотреться к Владимиру Александровичу, чтобы понять: перед ним не просто интриган, потерпевший поражение при смене власти, а человек деятельный, честолюбивый и по-своему талантливый. Его заговор рухнул не потому, что он был глуп, а потому, что он столкнулся с противником, которого не ожидал. Теперь, когда вопрос о регентстве был закрыт, а присяга принесена, дядя оказался в странном положении: он не был в опале, но и не был в фаворе. Ему требовалось дело, такое дело, которое и удовлетворило бы его амбиции, и крепко привязало бы его к трону, и, что немаловажно, заняло бы его деятельную натуру до такой степени, чтобы на интриги просто не оставалось времени и душевных сил. Именно такое дело Кирилл и собирался ему предложить.