Он взял со стола записку Гуляева и, подержав её в руке, добавил:

— Кстати, о людях. Вот этот человек, Александр Павлович Гуляев, горный инженер с Урала, прислал мне свои соображения по академии. Они на голову выше того, что представили ваши ведомства. Я хочу, чтобы его включили в комиссию по строительству и дали ему реальные полномочия. Он не военный, тем лучше. Он инженер, и он понимает, как строить новое, а не как перестраивать старое. Найдите его, вызовите в Петербург, поговорите с ним. Если он согласится работать, я утвержу его на должность главного инженера проекта.

Ванновский кивнул, хотя по его лицу было видно, что идея поручить военно-учебное строительство штатскому инженеру ему не слишком по душе. Но он уже знал, что спорить с императором в таких вопросах это занятие пустое. Витте же, напротив, оживился и даже записал что-то в своей книжечке, вероятно, фамилию Гуляева, чтобы при случае использовать его и в других проектах.

Кирилл выпрямился и обвёл всех взглядом, который означал, что совещание окончено.

— Господа, я жду результатов. Не бумаг, не отписок, а реального движения дела. Те, кто работает хорошо, получат награды и повышения. Те, кто затягивает, — получат отставку. Я не угрожаю, я просто объясняю, как будет. Приступайте к работе.

Он отпустил всех, кроме Витте, и когда дверь за последним из ушедших закрылась, позволил себе опуститься в кресло и потереть виски — жест, который он редко позволял себе при посторонних, но который Витте уже научился понимать как знак того, что за внешней железной невозмутимостью скрываются и усталость, и напряжение, и та особая, ни с чем не сравнимая тяжесть, которую несёт на себе человек, взваливший на плечи государство.

— Сергей Юльевич, — сказал он, не поднимая глаз, — я понимаю, что всё это стоит денег. Огромных денег. Но я уверен, что это самое выгодное вложение, которое мы можем сделать. Один хороший офицер, обученный в этой академии, спасёт нам в будущей войне столько солдат и столько золота, сколько не сберечь ни одной экономией на стройке. Поэтому денег не жалейте. Жалейте только времени. Времени у нас с каждым годом всё меньше.

Витте, стоя у двери, ответил спокойно и без тени лести, как говорил с императором всегда, когда они оставались вдвоём:

— Вы знаете, Ваше Величество, что я не из тех, кто боится больших расходов. Я боюсь глупых расходов. А это не глупые. Я найду деньги. Но мне нужно, чтобы вы держали ту же твёрдость, когда придворные начнут шушукаться, что молодой царь тратит казну на какие-то лаборатории вместо того, чтобы строить новые броненосцы. Они будут шептать. Они уже шепчут.