Масштаб увиденного превзошёл все ожидания. Там, где ещё два года назад был пустой, поросший мхом берег, теперь раскинулся огромный строительный лагерь, больше похожий на город. Вдоль берега, насколько хватал глаз, тянулись причальные стенки, сложенные из серого гранита, который добывали тут же, в окрестных скалах. Несколько кранов ритмично поднимали и опускали стрелы, перенося огромные блоки. За причалами виднелись корпуса мастерских: длинные, приземистые, с большими окнами; в одном из них уже горел электрический свет. Ещё дальше, в глубине территории, поднимались корпуса казарм для рабочих и будущих экипажей. Но главное, что приковало взгляд Кирилла, так это сухой док, вырытый в скальном грунте у самого берега. Он был огромен: его длина достигала, вероятно, ста саженей, а глубина позволяла принять корабль любого водоизмещения. Сейчас док был ещё не завершён, на дне его работали люди, но даже в этом незаконченном виде он поражал воображение. Это был первый сухой док такого размера, построенный в России.
Когда Кирилл сошёл на берег, его встретил адмирал Макаров. Степан Осипович выглядел уставшим, сказались долгие месяцы, проведённые на этой стройке, но глаза его горели прежним огнём. Он доложил, что работы идут по графику, несмотря на все трудности: первая очередь базы это причалы, мастерские, жилые бараки для рабочих, будет готова к лету будущего года, сухой док к осени, а верфь, на которой можно будет закладывать корабли, через два года. Пока строят из местного гранита и привозного кирпича, металл доставляют из Петербурга морем. Рабочих всего около трёх тысяч человек: вольнонаёмные, заключённые, солдаты. Живут пока в бараках, но в этом году начали строить Николаевки.
Он спустился по деревянному трапу на самое дно сухого дока. Здесь, внизу, среди гранитных глыб и металлических конструкций, было почти тихо, только глухо стучали кирки да где-то под ногами, в толще скалы, угадывался едва слышный гул подземных вод. Воздух был холодным и влажным, пах камнем и соляркой. Рабочие всего человек тридцать, не больше, трудились молча, размеренно, словно машины. Увидев императора, они на мгновение остановились, стащили шапки, но Кирилл жестом велел им продолжать.
Он подошёл к одному из них, пожилому, с седой щетиной и глубокими морщинами на лице, и спросил, откуда он. Тот ответил, что из-под Вологды, крестьянин, завербовался на стройку два года назад. Спрошенный о том, тяжело ли работать здесь, в полярной глуши, мужик пожал плечами и ответил просто: «Тяжело, батюшка-царь. Но мы привычные. Зато, говорят, через год тут корабли будут стоять. Вот тогда и отдохнём». Кирилл выслушал его, кивнул и, сам не зная почему, снял перчатку и провёл ладонью по холодной, шершавой стене котлована. Этот гранит, вырванный из скалы человеческими руками, был твёрже любой стали. И из него вырастал не просто док, а вырастала новая Россия.