— Вы опережаете события, — ответил я, — коронация назначена лишь на завтра, и я еще не вступил на престол.

— Алек, от вашего слова зависят судьбы сотен тысяч разумных, а возможно, и вообще судьба всей разумной жизни в нашем секторе галактики, — ответила она тоном школьной учительницы, отчитывающей хулигана первоклашку, — а ритуалы и церемонии — лишь пыль и мишура. Это костыли для простых обывателей. Так что я не опережаю события, а констатирую факт и советую вам скорее осознать и привыкнуть к новому статусу.

Я поднял ладони перед собой, не желая продолжать эту тему. Я уже успел понять бесполезность споров с женщиной-искином. Такой жуткий коктейль может загнать в могилу даже самого гениального философа и психолога в одном лице.

— Как поживают ваши подопытные пациенты? — спросил я, меняя неприятную для себя тему.

— Все прекрасно. Эксперимент в завершающей стадии, все показатели в норме. Думаю, мы успеем закончить все процедуры, и ваши друзья смогут присутствовать на вашей коронации, Ваше Величество! — ответила она и обозначила очередной поклон.

Вот же язва, я вновь скривился, что не осталось незамеченным. Интересно чем я ей насолил. Может она мне так мстит за супруга или у нее от природы был невыносимый характер. Бедный Аркадий, хотя нет, они друг друга стоят.

— Было бы прекрасно. Спасибо — сказал я и повернулся к выходу, намереваясь банально слинять.

Но успел сделать лишь пару шагов, прежде чем вновь услышал ее голос.

— Простите, Ваше Величество, совсем забыла. Позвольте вас поздравить с наследником! — вдоволь налюбовавшись моей отвисшей челюстью, она продолжила, — Ой извините, вы не знали. Простите, что испортила сюрприз!

Я подобрал свою челюсть и выскочил из лаборатории, остро жалея о невозможности хлопнуть дверью. Вот почему мне так везет на чокнутых искинов с огромными древними тараканами в микросхемах и кристаллах.

Шагая по коридору в сторону административного крыла, нырнул в сеть и вытащил оттуда медицинский файл супруги. Да, все точно, шестая неделя, пол плода — мужской. Черт, как же не вовремя. Я только смог выкарабкаться из черной безнадеги и отчаяния. Перед глазами встали лица погибших родных, они скорбными призраками нависли надо мной. Остановившись, я прижался спиной к стене. Коридор был пуст, и я этому был рад. Прикрыл глаза, судорожно пытаясь сглотнуть вставший в горле ком. Неожиданно для самого себя ощутил весь груз ответственности, что свалился на мои плечи. В голове роились вопросы: почему я, зачем это все мне? Зажав бубенцы в кулак, усилием воли подавил приступ малодушия и преодолел оставшийся участок пути. Вошел в зал совещаний и нырнул в вал текущих дел, словно страус, прячущий голову в песок.