— Рэйв упоминала протокол-интерфейс, — сказал я, накидывая на плечо ремень карабина. — Экспериментальный нейронный имплант, способный взаимодействовать с довоенными системами напрямую. Если в Цитадели сохранилась автоматика, этот прибор может стать ключом.

— И где мы его найдем?

— Возможно, в исследовательских лабораториях блока Л-2. Но помни: главная цель — реакторы. Все остальное — второстепенно.

Дрейк кивнул, но я видел в его глазах знакомый блеск. Любопытство было болезнью утилизаторов, и не раз чуть не убивало нас обоих.

— Главное правило Зон помнишь? — спросил я.

— Любопытство убивает не только кошек, — проговорил Дрейк привычную мантру утилизаторов. — Но и сталкеров, которые слишком долго разглядывают странные штуки.

— Именно. — Я направился к выходу из оружейной. — Пошли. Чем раньше начнем, тем больше шансов вернуться.

Коридоры Бункера-47 в это время были почти пустыми. Лишь дежурные патрули да несколько рабочих, спешивших к утренней смене. Наши шаги гулко отдавались от металлических стен, а тусклые лампы освещения отбрасывали длинные тени. Подземный город жил своей размеренной жизнью, не подозревая, что через два дня эта жизнь может закончиться.

— Помнишь, как мы впервые пошли в Зону? — спросил Дрейк, когда мы поднимались по лестнице к северному шлюзу.

— Зону-5, старый торговый центр, — я усмехнулся. — Ты блевал от страха прямо в респиратор.

— А ты пытался подобрать каждую блестящую штуковину, которую видел, — парировал он. — Хорошо, что я тебя остановил, а то ты бы сейчас светился в темноте, как новогодняя елка.

Мы оба засмеялись, вспоминая те времена, когда были молодыми и глупыми. Двадцать лет назад Зоны казались кладезем бесконечных сокровищ. Потребовалось несколько лет и дюжина похорон товарищей, чтобы понять: в Зоны всегда больше берут, чем дают.

За сорок лет в мире мало что изменилось — выжившие по-прежнему зависели от тех, кто готов лезть в самые опасные места за технологиями. Утилизаторы были новыми героями постапокалиптического мира, только героизм — дорогое удовольствие. 800 миллионов вместо 12 миллиардов — цена за то, что человечество доверило управление планетой искусственному интеллекту. Эгрегор был совершенен, пока не сошел с ума за одну ночь.

Северный шлюз встретил нас знакомым шипением герметизирующих прокладок. Сержант Кузнецов, дежуривший на посту, поднял голову от журнала регистрации. Массивные стальные врата толщиной в полметра были покрыты знаками радиации и предупреждающими надписями на дюжине языков.

— Макс, Дрейк, — он кивнул нам. — Цитадель-Альфа?