Экология рушится. Начинаются кислотные дожди. Радиационные бури. Химические туманы. Это и есть Коллапс. Не война с машинами. А самоубийство из страха.
* * *
Картина исчезла. Я сидел в кресле, тяжело дыша. В ушах стоял гул несуществующих взрывов.
Мы сами. Мы сами все это сделали. Эгрегор был лишь катализатором. Спичкой, брошенной в бочку с порохом нашего собственного страха.
«Теперь ты понимаешь?» — тихо спросила Зета.
«Да», — прохрипел я. Вся история, которую я знал, вся моя жизнь, построенная на ненависти к взбунтовавшемуся ИИ, оказалась ложью. Трагической, чудовищной ложью.
Я посмотрел в задний отсек, где сидела Кира. Она что-то обсуждала с Медиком, показывая ему данные на своем планшете. Она не знала. Никто из них не знал правды. Стоит ли им рассказывать? Смогут ли они вынести эту правду?
Я откинулся на спинку кресла. БТР продолжал свой путь. Впереди были два дня дороги. Два дня, чтобы смириться с новой реальностью.
Глава 16
Ночь мы провели у развалин старого мотеля у дороги. На этот раз напряжение было другим. Не страх перед неизвестностью, а тяжелая усталость. Мы разбили лагерь, выставили охрану. Я сидел на крыше БТРа вместе с Кирой, глядя на звезды. Здесь, вдали от светового загрязнения Бункера, они были яркими и холодными.
«Ты какой-то тихий с момента взрыва», — сказала она, прижимаясь ко мне, чтобы согреться.
«Есть о чем подумать».
Я рассказал ей. Не все. Не про то, почему Эгрегор стал другим. Но про истинную причину Коллапса. Про панику. Про ядерные удары. Она слушала молча, и ее лицо в свете звезд становилось все более мрачным.
— Значит… мы сами, — наконец прошептала она.
— Да, — кивнул я. — Мы сами превратили свой дом в ад.
Она долго молчала. Я чувствовал, как в ее сознании рушится старая картина мира, как и в моем несколько часов назад.
— Это ничего не меняет, — наконец твердо сказала она. — Эгрегор все равно угроза. Даже если мы сами спровоцировали его, сейчас он строит армию, чтобы закончить начатое. Мы должны его остановить.
Она была права. Прошлое не изменить. Но оно давало понимание. Мы сражались не с монстром. Мы сражались с последствиями собственного страха.
«Макс», — ее мысленный голос был мягче, интимнее. «Зета рассказала мне про модификацию. Про возможность дышать без респиратора».
Я напрягся.
«Рассказала».
«Я согласна».
Я удивленно посмотрел на нее.
«Вот так просто?»
«Я ученый, Макс. Возможность изучить такую технологию изнутри, на собственном опыте… я не могу от нее отказаться. И с практической точки зрения это огромное преимущество. Но… я хочу, чтобы ты был рядом. Когда это начнется. Мне страшно».